Виолетта могла бы торжествовать, но ей почему то было невесело.

– Я не хочу обижать вас, – сказал Блэйк. – И нам надо обсудить куда более важные дела. Сегодня я встречался с Доджем.

– Нельзя ли подождать с этим до утра? – спросила девушка, зная, что в противном случае ее будут мучить ночные кошмары.

– Нет. Я могу сообщить вам кое что приятное. Хорошая новость состоит в том, что ваше дело будет рассматривать суд чести палаты лордов. Плохая – в том, что процесс состоится уже на следующей неделе.

Виолетта не могла вымолвить ни слова. Неизбежное свершилось. Ее обвиняют в смерти человека, которого она не убивала.

– Пока вас приговорили к временному заключению. Вы будете подвергнуты домашнему аресту в доме моего отца. Как видите, в вашей жизни мало что изменится. В продолжение процесса вы будете содержаться дома как свободная женщина.

«Как свободная женщина», – эхом отдалось в ушах Виолетты. Она смертельно испугалась.

– Виолетта, я, мой отец, Рудерфорд – все мы на вашей стороне. Мы уже нашли многочисленных союзников. Кроме того, я надеюсь, что очень скоро настоящий убийца будет найден.

– Что же случится потом?

– Суд вынесет заключение о вашей невиновности, я не сомневаюсь в этом.

– Я этого не переживу, – прошептала Виолетта.

– Вы перенесете процесс с достоинством, – принялся убеждать ее Блэйк. – Я буду все время поддерживать вас. Вам не о чем беспокоиться. Помните, что теперь вы виконтесса Невилл.

Но это была неправда, и они оба это знали. Виолетта нуждалась не в его утешениях, а в его объятиях. Ей хотелось броситься ему на шею и покрыть его лицо поцелуями, но она даже не шелохнулась.

– Виолетта! Вы бледны. Вам не следует беспокоиться. Я сделал несколько запросов относительно Джоанны Фелдстоун. Оказалось, что за последний год ее экономка купила внушительное количество мышьяка в аптеке.

Это Виолетте уже было известно от Ральфа.

– Ну что ж… я, пожалуй, пойду к себе, – сказал Блэйк и направился к двери.

Виолетта молча наблюдала за ним. Ей было трудно дышать. Как ей выдержать все это? Она вторглась в чужой мир, и люди, которые будут ее судить, не были для нее своими. То, что она выскочка, станет ясно всем еще до окончания процесса. О Боже! Она не хочет умирать! Ей ведь всего восемнадцать!

Неожиданно в ее спальню вернулся Блэйк, держа в руках две стопочки. Протянув одну ей, он сказал:

– Выпейте. Вам будет легче уснуть. Вы выглядите очень усталой.

Виолетта подняла глаза на супруга и, заметив в его взгляде невыразимую нежность, подчинилась.

Уснуть она так и не смогла. Съежившись, девушка сидела на кровати, глядя то на огонь в камине, то на дверь, отделяющую ее от возлюбленного.

Перед ее внутренним взором мелькали картины прожитой жизни. Скоро она потеряет все: Ральфа, Блэйка, новых друзей, да и саму жизнь. Жизнью своей Виолетта почти не дорожила, но расстаться с ней ей мешала нежность, которую она заметила во взгляде Блэйка, когда он протягивал ей бренди. Теперь она была уверена в том, что не безразлична супругу.

Виолетта снова посмотрела на закрытую дверь, отделяющую ее от мужа. Как он был ей нужен сейчас! Она докажет ему свою любовь поцелуями и нежными прикосновениями. Через несколько недель ее, возможно, повесят. Решено: она должна пойти к мужу. Если она этого не сделает, она никогда не узнает, что такое настоящая любовь. Может, он не отвергнет ее, и они проведут эту ночь вдвоем. Сердце ее отчаянно билось. Виолетта с трудом добралась до двери и прикоснулась к ручке. Не заперто. Виолетта повернула ручку и слегка приоткрыла дверь, совершенно изнемогая от желания, скорее душевного, чем физического. Теперь их разделяла только крошечная прихожая. Из под двери, ведущей в спальню Блэйка, вырывался свет.