– На какую высоту?

– Дюймов на восемнадцать. Это можно только предполагать.

Джемисон включил дрель. Сверхпрочное сверло без особого труда вошло в стальную дверь.

– Что произойдет, если там вода? – поинтересовался Синклер.

– Вставьте один из деревянных колышков, затем попытайтесь чуть выше.

– Прямо насквозь, – сказал Джемисон и немного отошел. – Все ясно.

Маккиннон дважды ударил кувалдой по стальной ручке. Ручка даже не шевельнулась. Когда он ударил третий раз, она затряслась и упала на пол.

– Какая жалость, – сказал Маккиннон. – Но выяснить, что произошло, мы все равно обязаны. Джемисон пожал плечами.

– Выхода нет. Осталась только сварка.

– Да, пожалуй.

Джемисон ушёл, вернулся он буквально минуты через две со сварочной горелкой и в сопровождении Маккриммона, тащившего газовый баллон, а также лампу на длинном шнуре. Джемисон включил горелку и начал делать полукруг в том месте, где была ручка. Маккриммон вставил вилку в розетку, и лампа с жестяным абажуром ярко загорелась.

– Мы можем только предполагать, где дверь заклинило, – раздался глухой голос Джемисона из‑под защитной маски для сварочных работ.

– Если мы ошибаемся, будем разрезать вокруг петель. Думаю, однако, нам не придется этого делать. Главное, что дверь не прогнулась. Обычно заклинивает в районе замка или защелки.

– Я уверен, что сделал дыру насквозь, а эта чёртова дверь и не думает падать. Щеколда ещё стоит в своём гнезде.

Маккиннон осторожно ударил кувалдой по двери, и полукруглый кусок металла упал внутрь. Он вновь ударил по двери, на сей раз сильнее, и она чуть‑чуть подалась. Со вторым ударом она открылась на несколько дюймов.

Боцман отложил в сторону кувалду и стал толкать дверь, пока она, протестуя и скрипя, чуть ли не распахнулась. Он взял лампу у Маккриммона и вошёл внутрь.

На полу была вода. Немного. Всего, наверное, дюйма два. Шпангоуты и головная часть палубы в результате взрыва сильно пострадали от шрапнели.

Входное отверстие от снаряда находилось во внешнем шпангоуте, примерно на высоте фута над палубой, и представляло собою дыру с неровными краями.

Двое матросов с «Аргоса» лежали в своих постелях, в то время как доктор Сингх, склонив голову к груди, сидел в небольшом кресле.

Казалось, что все трое мужчин совершенно не пострадали. Боцман поднёс лампу к лицу доктора Сингха. Что сделала шрапнель с его телом – было неясно, но лица его она не затронула. Единственными признаками ранения были тоненькие ручейки крови из его носа и ушей. Маккиннон передал лампу доктору Синклеру, который склонился над своим мертвым коллегой.

– О боже! Доктор Сингх. – Он несколько секунд его осматривал, а потом выпрямился. – И надо же такому случиться с чудесным врачом, с таким врачом, как доктор Сингх.

– Как я понимаю, доктор, вы не ожидали чего‑то другого?

– Нет, не ожидал. Должно было произойти либо это, либо что‑то вроде этого. – Он быстро проверил раненых, лежавших на своих постелях, покачал головой и отвернулся. – Всё равно такое спокойно воспринимать нельзя.

Ясно, что он имел в виду доктора Сингха.

– Согласен, – произнёс Маккиннон, кивая головой. – Не хочу казаться бессердечным, доктор, но что поделаешь, если слова звучат именно так... Вам больше не нужны эти люди? Я говорю, конечно, не о вскрытии.

– О господи! Нет, не нужны. Смерть наступила практически мгновенно. Контузия. Если это может служить каким‑то утешением, они умерли, даже не сознавая этого.