– Что происходит? – Пожилой мужчина, Майк Бриттен, судя по всему, сделал к ним навстречу несколько шагов, старательно обходя лужи. Он был сильно старше жены, это Тельму сильно удивило.

– Мистер Бриттен? – спросила она. – Вы меня пригласили.

Тельма специально сделала акцент на последней фразе, чтобы наконец заткнуть этого мистера Ньюсона.

– Ой, у вас получилось нас найти, – радушно сказал мистер Бриттен, хотя, казалось, ему было почти все равно, найдется Тельма или нет. – Это ко мне, Стив.

– По какому это поводу? – прозвучало менее агрессивно.

– Нам есть что обсудить. Центр искусств. – Голос мистера Бриттена все еще был спокойным. – Эта дама оказала мне услугу и приехала по моей просьбе.

Тельма постаралась настроить свой самый жизнерадостный голос, манеру которого пару лет назад почерпнула у актрисы, играющей миссис Малапроп в постановке «Соперники» Ричарда Шеридана.

– Надеюсь, я вам не помешала, мистер Бриттен!

Стив Ньюсон будто собирался и дальше ее допрашивать, но его телефон запищал, он опустил на него глаза, и в этот момент Майк жестом пригласил Тельму в дом. Она шла к нему по гравийной насыпи и думала: зачем он так явно соврал? Хотя ничем себя и не выдал… Очевидно, ложь его сработала… Но… А как Стив Ньюсон разговаривал с Майком… Строители же не должны так разговаривать со своими работодателями? Да?

В двери Тельма развернулась и увидела, что Стив что-то говорит одному из рабочих. Даже с такого расстояния было понятно, что у них-то субординация соблюдается. Н-да, приятным человеком он не был.

– Хороший наш Стив. – Майк, очевидно, хотел объяснить ей поведение этого человека. – С незнакомцами осторожничает, но тут по-другому никак. Кто сюда только не приезжает. Сердце у него доброе.

Тельма вежливо улыбнулась, припоминая всех гадких людей, сердца которых при ней называли «добрыми».

– Строит нам помещение под джакузи, – сказал Майк. – Поэтому тут такой сыр-бор.

Тельма шла за ним по дому. Майку было совершенно неинтересна ее компания, будто шла она за скучающим стариком портье в отеле. «Ему как минимум лет семьдесят, – подумала Тельма, – значит, он гораздо старше жены». Смотря на сутулые плечи Майка, его лысеющую голову и нетвердую походку, Тельма поняла, что смущает ее не только его возраст. Удивление ее было вызвано скорее тем, что раньше она была уверена, что мистер Бриттен будет под стать всему, что окружает Кейли – машине, кабинету, нарядам, – идеальным.

Все в доме кричало о том, что Бриттены были богаты. Все, начиная от кардигана Майка (Valentino?) до дизайнерских ковров, антикварной мебели и роскошных штор. Они прошли мимо низкого серванта, на котором в дорогой брендовой вазе стоял целый сноп роз и лилий – яркий всполох цвета в полутемной комнате. Несмотря на все признаки богатства, «Холм Барсука» не казался необжитым. Все было слишком целенаправленным, прибранным… слишком идеальным. Сложно было представить, что кто-то влетит в грязных ботинках в эти дубовые двери или станет есть сэндвич с картошкой фри за этим складным столом-тумбой. Вряд ли можно залезть с ногами на этот огроменный сливовый диван и просто почитать «Йоркшир пост». На стенах висели максимально безличные местные пейзажи – аббатство Болтон, приход Хоэрт, где жили сестры Бронте, водопады Линтон. Тельма припомнила, какой живой морской пейзаж висел летом в кабинете Кейли. Кто занимался декорированием «Холма Барсука»?

– Сюда, – сказала Майк, – в мою берлогу.

Эта комната казалась более обжитой. На стенах тут плотными рядами висели книжные полки. На них заметно выделялись папки с журналами – сливовые, насыщенно-синие, блестящие золотые названия: «Мир в войне», «Современный конфликт», «Фолклендские острова и их соседи».