– Ну и плюс, – сказала Тельма, – Лиз волнуется за Джен.

Пэт усмехнулась.

– Почему она не послала ее давным-давно, до сих пор не понимаю.

Тельма кивнула. «Я знаю больше, но ничего не скажу» – такой был кивок.

Пэт спрашивать не стала. Вместо этого она сказала:

– А что насчет ее сна?

– Что? – спросила Тельма.

– Ты же явно подумала, что он важный?

– Может, я делаю поспешные выводы…

– Но?

Тельма нахмурилась, тщательно подбирая слова:

– Я считаю, что сны часто помогают нам лучше понять прошедший день. Не всегда, но если сон удается запомнить, можно… сделать выводы.

– И какие выводы ты сделала? – спросила Пэт. – Что у Бекки терки с родительским комитетом?

Тельма улыбнулась.

– Мы всё это время думали, что письма отправляет какой-то психологически нестабильный человек – псих, как Банти Картер сказала… Но во сне Лиз у них у всех были вполне объяснимые причины писать эти письма.

Глава 23,

 В которой в «Холме Барсука» у свалки шлакоблоков происходит неожиданная и пугающая встреча

Кейли Бриттен жила в стороне Брэдфорда, среди холмов в северной части города. Тельма, хмурясь, медленно ехала по узкой дороге между Бейлтон и Бингли. Она искала меж спутанных рядов изгородей поворот на поместье под названием «Холм Барсука» – дом Бриттенов. Тельма никогда не ориентировалась в пространстве особенно хорошо, а из примечательных деталей, помимо названия, у нее было радостное уверение Майка Бриттена, что она дом «точно не пропустит».

Но дом она пропустила, пропустила его дважды – пришлось делать сложные развороты прямо на узкой дороге, – и только тогда Тельма приметила сомнительный поворотик, который опознавал заросший мхом, невразумительный знак.

Ни барсуков, но каких-то холмов она не наблюдала, пока ее «Корсар» взбирался по склону вдоль поселковой дороги. И вот Тельма уже выезжала к пасмурному холму, на котором довольно беспорядочно были натыканы деревья, а прямо посередине – дом. Это был перестроенный амбар, разумеется, – их все чаще и чаще перестраивали. С левой стороны здания бывшая арочная дверь превратилась в панельную, окруженную стеклом. Остальной дом простирался в правую сторону – длинное нечто из камней и окон.

Слева от двери явно велись какие-то строительные работы. Вскопанную, влажную землю недавно ровняли. Рядом росла уродливая стена из шлакоблоков. Картину дополняла бурлящая бетономешалка и еще ряды шлакоблоков, с ними возились трое мужчин в рабочих робах. «Зачем к такому внушительному зданию нужна еще одна пристройка?» – подумала Тельма. Особенно учитывая, что в доме живут только Кейли и, судя по голосу, бодрый, хоть и неконкретно изъясняющийся мистер Бриттен.

Тельма подъезжала ближе к дому и думала, зачем же ее позвали. Мистер Бриттен не сказал по поводу своего приглашения ничего конкретного. Просто уточнил, что хочет поговорить с ней как с членом школьного комитета. Что он будет очень ей благодарен, если у Тельмы получится приехать как можно скорее, и, ой, наверное, ничего не говорить об этом его жене – и после последнего разговора с ней Тельма была рада согласиться на такие условия. Ей показалось, что в его обтекаемых, красноречивых фразах было что-то от приказа. Будто Тельма всенепременно примчится, с удовольствием проехав шестьдесят миль туда-обратно, как нечего делать.

У «Холма Барсука» стояли несколько припаркованных автомобилей (Тельма с облегчением отметила, что карамельного цвета машины не было). Кроме пары джипов, там была дорогая черная машина и неряшливого вида белый грузовик, принадлежащий, очевидно, рабочим. Именно за ним Тельма и приютила свой «Корсар».