Может, Тедди был прав, и у него просто вышло время?

С письмами ведь так же. Им нет места в современном мире социальных сетей… Хотя они до сих пор способны вредить, даже убить… И что-то в них было такое, что-то, что она подсознательно заметила, но не могла сформулировать. Тельма раздосадованно покачала головой.

– Что мне делать? – в третий раз сказала она вслух, и в третий раз у тихой комнаты, заставленной картонными коробками, не было ответа.

Тельма вздохнула, взяла в руки сумку. Прямо в этот момент завибрировал телефон. Ее раздирали противоречивые эмоции: воодушевление и ужас. Она уже накрутила себя и про Сэма, и про Кейли, и про Мэтта.

Но это была Верна.

ПОЛНЫЙ НОС СОПЛЕЙ,

МОЖЕШЬ ВЫЙТИ ЗА МЕНЯ? ПОЖ-ПОЖ!

Плюс бесячий смеющийся смайлик со слезами. Она всегда его ставила в таком контексте.

* * *

Буквально Верны в благотворительном магазине хосписа не было, но присутствие ее ощущалось. Она снова оформила витрину в своем уже печально известном стиле. В этот раз все было щедро задрапировано оранжевой тканью, на ней валялись осенние листья, а объявление в центре напоминало жителям Рипона, что настала «пора плодоношения и дождиков»[40].

– Кажется, процитировано неправильно, – сказала Полли.

Тельма молча осмотрела витрину – безвкусное буйство. Среди одежды и листьев были тыква, грабли, целый набор осенней атрибутики: варежки, шарфы, шапки и кулинарные книги (хотя Тельма не ассоциировала закуски-тапасы с осенью).

– Все не по центру, – заметила она. Все стояло ближе к правой стороне витрины, а левая пустовала.

– Это так и должно быть, – сказала Полли. – Слева из окна подтекает. Помните, как недавно сумки намокли? Пока не починим, будет так.

– Поняла, – бросила Тельма.

– Верна сказала, это украшательства для отвода глаз.

На рыночной площади за окном ветер сдул с места мусорный контейнер на колесиках, поднялась суета, люди повскакивали вслед за ним.

– Говорят, будет ужас, – сказала Полли, выглядывая из окна. – Ну, «Фицпатрик» этот. Я начну с корзинок. Вы, может, с вон того шопера начнете? – Она кивнула в сторону шопера с радугой. Тельма задумчиво кивнула. Полли явно сказала что-то важное, но она прослушала. Тельма покачала головой. В ней было столько всего, что до жути хотелось вытащить каждую жужжащую мысль по одной, а потом разложить их по порядку, как на витрине.

Она вдруг заметила наполовину забитый шопер, его броскую радугу на боку. Он выглядел знакомо. Тельма заглянула внутрь – две новые упаковки бумаги и несколько пачек мелков. Воспоминание пришло резко – коридор домика у железной дороги.

– Ты помнишь, кто его принес? – спросила она Полли. Та закатила глаза.

– Очень странная дама, – сказала та. – Глаза дикие, копна розовых волос. Немножко под градусом…

Банти Картер? Звучит похоже. Но почему она привезла вещи в магазин в Рипоне, если жила в Тирске, а сейчас вообще остановилась у дочки в Тадкастере?

– Ты что-нибудь уже доставала?

Полли замотала головой.

– Это было за пару минут до вашего прихода.

Тельма снова представила коридор дома Банти, который рассматривала из окна.

– А еще что-нибудь она приносила?

Полли снова замотала головой.

– Только эту сумку, – сказала она.

Тельма достала бумагу и мелки, хмуро их рассмотрела.

Трель телефона вырвала ее из мрачных мыслей.

– Снова я, – сказала Пэт. – Горячие новости, почти из первых уст. Линда мне кое-что рассказала.

– Что? – спросила Тельма.