Тельма молчала.

– Я присяду, если вы не против. – Вопрос был задан мастерски, смешливо. Из-за него весь последующий разговор будто получил ироничные кавычки. Кейли уселась за стол и изучающе посмотрела на Тельму. – Все так загадочно. И чем обязана такой чести? – Тельма открыла рот, но Кейли ее перебила: – Хотя, наверное, я сама могу ответить на этот вопрос. Хотя бы отчасти. – Она замолчала, видимо, формулируя мысль. – Вчера вечером мне позвонил Крис Канн. Неприятный был звонок, испортил мне субботний вечер с бокалом вина. – Снова попытки отшутиться. – У него была пара вопросов, один из них касался школьных бухгалтерских отчетов. Вам что-нибудь об этом известно?

Кейли замолчала, не сводя с Тельмы взгляда. Та все молчала.

– Молчание значит «да»? Я так понимаю, ваша подруга снова нелегально заглядывала в отчеты школы. – Она бросила на Тельму мрачный взгляд, а потом вдруг расплылась в улыбке. – Но знаете что? Вы могли просто попросить! Мне совершенно нечего прятать. Тельма! Я была бы готова обсудить все, что вас беспокоило. – Голос все еще был спокойный, хотя явно напряженный. Человек менее проницательный, чем Тельма, наверное, купился бы.

– У него было несколько вопросов, вы сказали? – начала Тельма.

– Вот оно! – Голос у Кейли был довольный, но уставший. – Дошли до главного. Будем копаться в грязи. – Она покачала головой. – Ведь за этим вы и пришли?

– Зависит от того, о чем вы говорите, – ответила Тельма.

Улыбка исчезла с лица Кейли.

– О моем прошлом. О том, за что меня судили. Мне непонятно, зачем вы полезли в мое грязное белье. – Серые глаза стали очень холодными. – О забытом и пережитом.

– Ну, совет академии вряд ли сможет это забыть, – сказала Тельма.

Кейли грустно покачала головой.

– Знаете, Тельма. Я ведь и правда думала, что мы с вами друзья.

Тельма ее проигнорировала. Она знала, что подобные фразы редко имеют что-то общее с дружбой и гораздо чаще с манипуляцией.

– У меня действительно был разговор с Крисом Канном, – сказала Тельма после короткого молчания. – И я рассказала ему про Лю Карна. А до этого я поговорила с самим Лю, чтобы удостовериться.

Это Кейли очень удивило. Лицо ее оцепенело. Когда она заговорила, голос хрипел от шока:

– Скажите, какое к вам это имеет отношение? – Тельма ничего не сказала, но Кейли не дала ей и шанса. – Суд признал меня невиновной. Я ничего не сделала. А Крису Канну я скажу, что в понедельник утром мы увидимся. И я буду со своим юридическим представителем. – Она подняла на Тельму взгляд. – Нет, я все же скажу… Не хотела, потому что очень вас уважаю, но… Но вы засунули свой нос в наши дела, дела, которые вас никак не касались… Зачем? Не можете отпустить прежнее место работы? Грустно, даже не грустно, а убого. – Кейли встала и покачала головой. – Наш разговор закончен. Уходите, пожалуйста.

– Прежде чем вы позовете мистера Ньюсона, – начала Тельма, – хочу сказать вам две вещи. – Голос у нее был тихий и тяжелый. Кейли, сама того не осознавая, села обратно. – Во-первых, в школу я вернулась, потому что вы попросили меня стать членом комитета. Во-вторых, я здесь не из-за Лю Карна, а из-за того, что вы сделали, чтобы никто не узнал о вашем прошлом.

Кейли какое-то время просто смотрела на нее, а потом процедила:

– Продолжайте. – Тон у нее был уставший, будто что́ бы Тельма ни сказала, это не будет стоить потраченного на нее времени.

– С самого начала четверти целый ряд сотрудников этой школы получили анонимные письма.

– Это началось еще на летней ярмарке, – резко прервала ее Кейли.