– Письма эти вызвали целую волну огорчений, – продолжала Тельма. – Сэм Боукер даже попытался лишить себя жизни.

– Думаете, я не знаю? – сказала Кейли с невероятной болью в голосе. – Тельма, у меня сердце разбилось, когда я про него узнала!

– Тут я вам верю.

– Тогда к чему вы ведете?

– К тому, что письма эти слали вы.

Повисло молчание. Лицо Кейли осунулось, и Тельма вспомнила вечер после летней ярмарки.

– Это просто смешно. Думаете, я отправила Сэму письмо?

– Сэму, Джен, Бекки – всем, кроме Нэтали Берримен. Это письмо, как вы и сами догадались, отправила Клэр Доннелли.

– Первое письмо – для меня – было спрятано в лотерейных призах. Линда Барли подтвердит, что меня и рядом с ними не было. – Голос Кейли кипел от возмущения.

Тельма спокойно смотрела ей в глаза.

– То письмо и правда отправила Донна Чиверз – или кто угодно из родительского комитета, – сказала она. – Вы им вдохновились. Я вообще думаю, – Тельма заговорила чуть громче, потому что Кейли открыла рот, чтобы перебить, – что вы сами исцарапали свою машину и разгромили свой же кабинет.

Кейли возмущенно выдохнула.

– Тельма, – сказала она. – Поверьте мне, как своему другу. Выбирайте слова осторожнее. Клевета наказуема законом.

– Я это понимаю.

Тельме стало ее даже жаль. Кейли неуклюже ерзала, ей отчаянно хотелось, чтобы разговор этот был закончен, она понимала, что, пока Тельма не договорит, деваться ей некуда. Она напомнила Тельме сразу всех непослушных учеников, которых поймали на проступке.

– Той ночью, когда разгромили кабинет, – Кейли схватилась за эти слова, как за спасательный круг, – вы все время были со мной.

– И, кроме нас, в школе никого не было, – терпеливо сказала Тельма. – Вы просто притворились, как во время собрания комитета, когда, по вашим словам, кто-то заглядывал в окно. Кабинет вы сами разгромили, еще до того, как я приехала. Я отчетливо помню, как вы не дали мне туда зайти.

Кейли глубоко вздохнула, будто изо всех сил цепляясь за терпение.

– Доказательств у вас нет, – сказала она совершенно спокойно.

– Да, суд ничего из этого не примет, – согласилась Тельма, и Кейли заметно расслабилась. – Но я точно знаю.

– Откуда?

– Вы сами себя выдали, когда говорили про Сэма Боукера. Упомянули его письмо – хотя сам Сэм так и не признался, что ему оно тоже пришло, даже жене. Единственный человек, который с уверенностью мог о нем знать, – автор.

– Ничего более глупого я в жизни не слышала, – хмыкнула Кейли. – Я исцарапала свою же машину? Разгромила свой кабинет? Зачем мне так сходить с ума? – Она попыталась возмущенно усмехнуться, но притворяться уже не получалось.

– Чтобы быстро уйти из школы Святого Варнавы, перепрыгнуть на не менее высокооплачиваемую должность в трасте и не выдать свое прошлое. Вы узнали Иззи Трюин, которая была в той школе вашей коллегой, и поняли, что в какой-то момент она тоже вас узнает и расскажет всем о произошедшем с Лю Карном. Когда – вопрос времени. – Голос Тельмы был уверенным и грустным.

Кейли снова глубоко вздохнула. Она крепко обхватила себя руками, будто боясь, что что-то может вырваться из груди.

– Вы это никогда не докажете, – сказала Кейли, лихорадочно подбирая слова. – Вы это никогда не докажете, потому что это неправда, и если я услышу эту историю от кого-то еще, то незамедлительно свяжусь со своим юристом.

Тельма встала.

– Я сказала все, что хотела, – подвела итог она. – Не буду мешать вам собираться.