– Неужели? – тон у Лиз был уже боевой.

– Да, – твердым голосом, почти властным, сказала Тельма. – И она права. – В этот момент Тельма думала о грустном выражении лица Сэма. – Никто не хочет, чтобы его личная жизнь оказалась у всех на устах.

– А еще никто не хочет получать мерзкие письма!

– В школе сейчас витает много обид и боли.

– Да! – Лиз начала краснеть. – И кто-то в этом виноват! Кто-то, кто не хочет и не думает останавливаться.

– Нам нужно быть осторожными, – уверенно сказала Тельма.

– У тебя есть предложения? Не лезть и смотреть, как люди страдают?

– Нам и некуда лезть. Кейли Бриттен, директор школы, сама со всем разберется.

– Уверена?

– Да, – голос у Тельмы был холодный. – По-своему, но разберется.

Повисла пренеприятнейшая тишина. Лиз ледяным взглядом уставилась в окно, а Тельма резкими движениями помешивала кофе. Грудь у обеих горячечно вздымалась – верный признак разгневанной йоркширской леди. Пэт ждала, что в любую минуту одна из подруг встанет и уйдет. Представить страшно.

– Не знаю, – быстро начала она и старалась сделать голос как можно более спокойным и непринужденным. – Эти письма дурацкие… такие…

– Гадкие! – колко сказала Лиз.

– Нет, я хотела сказать старомодные, – договорила Пэт.

Обе подруги перевели на нее взгляд.

– Ты уже это говорила. Но что ты под этим имеешь в виду?

Пэт задумалась. Она ляпнула это, чтобы потушить надвигающийся пожар. Теперь неясно… что же и правда она имеет в виду?

– В наши дни, – медленно начала она, – если у тебя на кого-то зуб… ты шлешь ему сообщение. Или имейл. Пара кликов, и все. Зачем кому-то суетиться с рассылкой бумажных писем?

Тельма сложила салфетку в треугольничек. Что-то в этом и правда было подозрительное. Сами письма – Джен, Кейли и Бекки. Те, что она еще не читала. Сэма. Что же именно ее так смущало?

Пэт посмотрела на подруг.

– Дамы, – сказала она. – Давайте не будем ссориться из-за чьих-то неприятных писем.

Лиз промолчала.

– Главное, помнить, – сказала Тельма, голос звучал очень искренне, – как сложно бы сейчас ни было, в любой момент все может закончиться. Чем меньше мы ворошим угли, тем меньше разойдется дым.

Все скрепя сердце приняли ее правду, но не потому, что были согласны, а потому, что боялись, что ссора может стать еще серьезнее.

– Знаете что? – сказала Пэт, когда они уже складывали кружки со стола на поднос. – Может, автор писем уже устал от них. Может, мы про них больше ничего не услышим.

Но она ошибалась, ох, как она ошибалась.

Уже на следующий день новости разлетелись по всему Тирску и Рипону.

Нэтали Берримен – женщина из салона, которую Пэт окрестила Миссис Ногти – получила письмо про своего мужа, после чего сложила все его вещи и распродала по секонд-хендам.

Оставила только спортивные штаны.

У них она изрезала промежность, а затем выбросила из окна дома, в котором осталась только старая кухня.

Глава 18,

 В которой скандал расходится по всем уголкам, а письмо обнаружено в штанах изменщика

СПРОСИТЕ У СВОЕГО МУЖА ПРО ЕГО ОТНОШЕНИЯ

С КОЛЛЕГОЙ НИКОЛЬ КЕРК.

ПРАСТИТЕ, МНЕ ПРИШЛОСЬ. ВЫ ЗАСЛУЖИВАЕТЕ

ПРАВДЫ. БЛАГОЖЕЛАТЕЛЬ.

Снимок этого письма был выставлен на страничку Нэтали Берримен в Фейсбуке[25] в 21:23 с подписью: «Спасибо за испорченный вечер пятницы!», а еще через полчаса был добавлен пост: «Урод во всем признался!» Это она написала уже после разговора с Иэном, после того как вылетела из дома со всеми вещами, в слезах и отправилась к лучшей подружке Трейс, у которой они приговорили три бутылки просекко.