|
-- Это только подлило бы масла в огонь. Да, положение у нас было прескверное. -- Вы даже и сейчас не понимаете, насколько оно серьезно, -- заметил поверенный. -- Для вас было крайне важно, чтобы кузен ваш уехал -- и немедля. Вам тоже необходимо уехать сегодня же вечером под покровом темноты, а как бы вы ухитрились это сделать, окажись виконт в соседней комнате? Значит, надо было его выпроводить, и как можно скорее. Задача нелегкая. -- Прошу прощения, мистер Роумен, но разве дядя не мог предложить ему покинуть дом? -- спросил я. -- Нет, видно, придется вам объяснить, что это не так просто, как кажется, -- отвечал он. -- Это дом вашего дяди, говорите вы... совершенно верно. Но, в сущности, он принадлежит и вашему кузену тоже. У виконта здесь есть собственные покои; он располагается в них вот уже добрых тридцать лет, и там полным-полно всякого хлама -- корсеты, право слово, и пуховки, и прочий вздор, который куда более пристал женщине, -- однако никто при всем желании не мог бы доказать, что виконт не хозяин этому тряпью. У нас были все основания приказать ему покинуть дом, но он с таким же основанием мог ответить: "Хорошо, я уеду, но прежде заберу свои корсеты и галстуки. Мне надобно уложить девятьсот девяносто девять сундуков немыслимого барахла, которое накопилось у меня за тридцать лет, и на сборы уйдет по меньшей мере тридцать часов". А что мы могли бы на это возразить? -- Вы желали бы, чтобы ответ был остроумным? -- спросил я. -- Я предложил бы двух рослых лакеев и парочку крепких дубинок. -- Храни меня бог от умничающих профанов! -- воскликнул Роумен. -- Чтобы я с самого начала совершил беззаконие? Ну, нет! Тут был только один выход, и я им воспользовался и при этом пожертвовал своим последним патроном. Я его ошеломил. Это дало нам три часа времени, которыми надо поскорее воспользоваться, ибо если я в чем и уверен, так это в том, что завтра утром виконт снова будет здесь. -- Что ж, -- сказал я. -- Признаюсь, я глупец. Верно говорится: бывалый солдат что дитя! Ведь все это мне даже в голову не приходило. -- А теперь, когда вы поняли, вы по-прежнему не желаете уезжать из Англии? -- спросил он. -- По-прежнему, -- отвечал я. -- Но это необходимо, -- возразил он. -- Это невозможно, -- сказал я. -- Доводы разума тут не помогут, и не тратьте их понапрасну. Довольно будет сказать, что речь идет о делах сердечных. -- Даже так? -- промолвил Роумен, покачивая головой. -- Да, в этом можно было не сомневаться. Засадите их в больницу, заприте в тюрьму, напяльте на них желтую куртку, -- что бы вы ни делали, молодой Джессами все равно найдет свою Дженни. А, поступайте, как знаете; я слишком много повидал на своем веку и, конечно же, не стану спорить с молодым джентльменом, которому угодно было вообразить, будто он влюблен; нет уж, благодарю покорно, меня на мякине не проведешь. |
