— Понял, глава. Начинаем сбор?

— Немедленно. И тихо. Очень тихо. Чтобы ни Угрюмый, ни сам торговец ничего не заподозрили. Используй людей в серых плащах, они умеют работать незаметно.

— Будет сделано.

Белозёров снова подошёл к большой карте города на стене — детальной, с отметками всех улиц, площадей, кварталов. Он долго смотрел на Ремесленный квартал, потом на Слободку.

— Прямая война с Угрюмым, — сказал он задумчиво, — приведёт к хаосу на улицах. Кровь, драки, вмешательство городской стражи, может даже княжеского двора. Это плохо для торговли. Купцы боятся беспорядков. Прибыль упадёт.

Он повернулся к помощнику:

— Нужно действовать тоньше, умнее. Ключ к ослаблению Угрюмого — его новый актив. Этот неизвестный торговец. Если убрать его с доски, расширение Угрюмого захлебнётся само собой. Без единой капли крови в открытом столкновении.

Пауза. Белозёров подошёл к столу, взял серебряный колокольчик, позвонил негромко.

В дверь почти сразу вошёл второй человек — высокий, худой, в сером плаще с капюшоном. Лицо невыразительное, забываемое. Один из людей Службы Внутреннего Порядка.

— Слушаю, глава.

— В Ремесленном квартале появился новый торговец пирожками, — сказал Белозёров ровным голосом. — Работает под покровительством Угрюмого, живёт в Слободке. Мне нужно знать о нём всё. Абсолютно всё. Кто он, откуда, чем живёт, кого боится, кого любит.

Человек в сером кивнул молча.

Белозёров медленно повернулся к нему. В его холодных серых глазах появился хищный, расчётливый блеск:

— И главное, — добавил он тихо, — найди его слабое место. У каждого человека оно есть. Всегда. Нужно только поискать достаточно внимательно.

Глава 17

Утром я тихо поднялся с матраса, чтобы не разбудить спящих детей, спустился вниз.

На кухне было холодно, печь ещё не топили. Я быстро разжёг огонь, подбросил дров, поставил воду греться в большом котле. Потом начал доставать купленные вчера припасы — мешок с мукой, мясо, капусту, морковь, яйца.

Через полчаса на кухню спустилась Варя. Молча кивнула мне, подошла к печи, проверила жар. Начала месить тесто.

Потом потянулись остальные. Работали как обычно. Быстро, слаженно. Тесто, начинка, лепка, жарка. К середине утра пирожки лежали готовые — четыре вида, тёплые, ароматные.

— Завтракать, — сказал я.

Варя разлила горячую кашу по мискам, нарезала хлеб. Пока я ел, думал о том, что расширились мы резко, а производство не оптимизировали. Во-первых, готовить продолжали мы четверо, правда сегодня пришлось привлекать помощников и то довольно долго провозились. Во-вторых, продукты…

Я допил молоко из кружки, поставил её на стол:

— Матвей, иди сюда. Давай посмотрим на закупки за последние дни, что там у нас творится.

Он достал свои записи, придвинулся ближе, устроился рядом:

— Смотри, вот тут всё расписано. Позавчера Варя купила муку у торговца Николая на Ремесленной площади. Десять фунтов отдала за шесть серебряных монет.

— Неплохая цена получается, — кивнул я одобрительно.

— Да, я тоже так подумал, но вот вчера уже я покупал, понимаешь? Пошёл к другому торговцу — к Ивану на рынке в нашем районе. Десять фунтов обошлись уже в семь серебряных. Пришлось переплатить, потому что у Николая к тому времени вся мука уже закончилась, ничего не осталось.

Я нахмурился, почувствовав неладное:

— Так это получается дороже на целый серебряный? За один и тот же объём?

— Ага, именно так и выходит, — Матвей кивнул, листая дальше свои записи. — И это ещё не всё, слушай дальше.