— Ага, помню его. Хорошее было мясо.

— Да, но позавчера уже я покупал, а у Григория не было ничего подходящего. Пришлось идти к Семёну. Ну вроде мясо тоже нормальное было на вид, но заметно жилистее чем у Григория. Пирожки выходили не такие нежные.

Варя подошла к столу, вытирая руки о свой передник, вмешалась в разговор:

— А вчера днём я снова пошла к Григорию, думала возьму как раньше. Прихожу, а он мне сразу заявляет — цену, говорит, поднял на два медяка за каждый фунт. Просто так, без объяснений особых.

Я потёр переносицу, чувствуя как нарастает раздражение:

— Значит цены скачут туда-сюда как угорелые, и качество товара тоже скачет вместе с ними…

— Точно так, — подтвердил Матвей. — И это ещё не конец списка, дальше больше. Капуста — сегодня четыре медяка стоит, завтра уже шесть просят за точно такой же кочан. Морковь — то попадается свежая, сладкая, сочная, то вялая какая-то, как будто неделю уже лежит. Яйца вообще отдельная песня — как повезёт, понимаешь? То крупные хорошие принесут, то мелкие какие-то.

Варя скрестила руки на груди, посмотрела на меня с лёгкой обидой:

— Слушай, Александр, но мы же правда стараемся изо всех сил. Всегда выбираем лучшее из того, что вообще есть на рынке в тот момент. Неужели это не видно?

— Вижу прекрасно, Варя, — сказал я мягче. — И ценю очень. Дело совершенно не в вас с Матвеем, не подумайте. Проблема лежит совсем в другой плоскости.

Я встал из-за стола, обвёл взглядом всех собравшихся детей, которые уже позавтракали и сидели, слушая нашу беседу:

— Давайте все послушайте меня очень внимательно сейчас. У нас появилась серьёзная проблема, и её надо решать немедленно.

Все разговоры мгновенно стихли. Дети уставились на меня широко раскрытыми глазами.

— Вот в чём дело, — продолжил я, стараясь говорить просто и понятно. — Качество наших пирожков в последнее время скачет вверх-вниз, как цены на рынке. Сегодня нам попалось хорошее свежее мясо — и пирожки получаются вкусные, сочные, просто пальчики оближешь, а завтра мясо досталось жилистое, не такое — и пирожки выходят уже заметно хуже по вкусу. То же самое с мукой — то она свежая ароматная, то уже не очень. Овощи — то сочные хрустящие, то вялые безвкусные.

Петька нахмурил брови, явно не понимая в чём проблема:

— Ну так мы же стараемся каждый раз выбирать получше, разве нет?

— Конечно стараетесь, я же вижу, — перебил я его. — Но дело вообще не в старании или желании. Дело в самом подходе к закупкам, понимаешь? Мы покупаем продукты где попало, у кого попало. У разных торговцев постоянно. И каждый раз цена оказывается другая, и качество тоже другое. Вот это в корне неправильно, так дальше продолжаться не может.

Я сел обратно на лавку, посмотрел серьёзно сначала на Варю, потом на Матвея:

— А теперь подумайте вот о чём. Люди, которые покупают наши пирожки — они же не слепые и не глупые. Они всё прекрасно чувствуют. Сегодня человек купил у нас пирожок — попробовал, ему очень понравилось, вкусно. На следующий день снова покупает — а пирожок уже не такой, похуже. Что он может подумать в такой ситуации? Правильно — что нам доверять нельзя. Что сегодня ему просто повезло, а завтра запросто может не повезти совсем.

Варя медленно кивнула, на лице появилось понимание:

— Да, теперь понимаю о чём ты. Действительно проблема. И что же нам с этим делать?

— Выход один, и он совершенно очевидный, — твёрдо сказал я, вставая. — Нам срочно нужны постоянные надёжные поставщики.