— И не говори, — я усмехнулся. — Лихо, но скучно, поэтому я сейчас буду нанимать новых людей здесь в Слободке.

Угрюмый хмыкнул:

— Понятно. Тебе что нужно?

— Мне нужен кто-то шустрый, — ответил я. — Кто пробежится по Слободке, покричит, народ соберёт. Есть такой?

Угрюмый усмехнулся:

— Есть Мишка. Пацан один у меня тут вертится. Язык без костей, всех знает, быстрый как бес. Сейчас позову.

Он обернулся к лестнице, крикнул вниз:

— Мишка! Иди сюда!

Внизу что-то загремело. Потом послышались быстрые шаги — кто-то бежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Из-за угла выскочил парнишка лет четырнадцати. Худой, как щепка. Вертлявый. В рубахе и штанах с заплатками. Глаза живые и хитрые.

— Чего, дядя Гриша? — спросил он, звонким мальчишеским голосом

Угрюмый кивнул на меня:

— Знаешь дядю Сашу?

Мишка посмотрел на меня и узнал мгновенно. Расплылся в улыбке до ушей:

— Да! Это ж дядя Саша! Который на ярмарке всех обыграл! Такой суп сделал, что народ очередь занимал!

Я усмехнулся:

— Привет, Мишка.

— Привет, дядя Саша! — Он подскочил ближе, чуть не подпрыгивая на месте. — Чего надо?

Я посмотрел ему в глаза:

— Слушай внимательно, Мишка. Мне нужна твоя помощь.

Мишка выпрямился, серьёзно кивнул:

— Слушаю, господин повар!

— Беги по Слободке, — сказал я. — Кричи, что я набираю людей на работу. Платить буду каждый день. Кормить тоже, но и требования высокие. Кто готов работать по-настоящему — пусть приходит сюда. Понял?

Мишка кивнул:

— Понял! Работа с платой! Кормёжка! — Он рванул к лестнице.

— Стой, — я схватил его за плечо.

Мишка замер и обернулся, с вопросом в глазах.

Я достал из кармана четыре медяка. Протянул ему:

— За работу. Беги быстро, кричи громко и не вздумай пропить, — последнее, разумеется, было шуткой.

Глаза его расширились — четыре медяка для него, видимо, были целым состоянием. Мишка зажал монеты в кулаке.

— Спасибо, дядя Саша! — выдохнул он. — Я быстро! Я всех соберу!

Он рванул вниз по лестнице — почти полетел, перепрыгивая через три ступеньки разом. Внизу хлопнула дверь. Потом послышался его голос — звонкий, пронзительный, он кричал на всю улицу:

— Работа! Александр повар набирает людей! Работа с платой! Каждый день платит! Еду даёт! Приходите к «Веверину»!

Голос затих вдали, растворился в шуме Слободки.

Угрюмый усмехнулся:

— Через полчаса пол-Слободки сюда сбежится.

— Хорошо, — кивнул я, выпрямляясь.

Кирилл стоял у лестницы и молчал. Лицо бледное, губы поджаты. Он слушал, но ничего не говорил.

Угрюмый посмотрел на него:

— Кирилл, ты как? Держишься?

Кирилл медленно кивнул:

— Держусь, — голос его был глухим и безэмоциональным.

Угрюмый хмыкнул:

— Белозёров тебя хорошо прижал.

— Да, — Кирилл сжал кулаки. — Хорошо.

— Но мы его обойдём, — Угрюмый похлопал его по плечу. — Александр голову на плечах носит. Не первый раз выкручиваемся.

Кирилл ничего не ответил. Только кивнул.

Я спустился вниз. Угрюмый и Кирилл — следом.

Внизу Варя подошла ко мне:

— Саша, мне помогать отбирать?

Я покачал головой:

— Нет.