— А если Угрюмый подтянет своих?

— Шеф… — Бык покачал головой. — Это война. Угрюмый — Слободка. Щука — порт. Если мы туда с кулаками сунемся — это уже не просто разборки, а кровь. Много крови.

— Я не говорю про войну. Я говорю про разговор.

— Разговор? — Бык смотрел на меня с сомнением. — Они уже поговорили. Сказали — пошёл вон.

— Со мной не говорили.

Повисла тишина.

Где-то в зале громко и счастливо рассмеялась женщина. Звякнули бокалы. Жизнь продолжалась, не зная о тёмных делах во дворе.

Бык разглядывал меня внимательно. Потом спросил:

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Шеф, там опасно. Реально опасно. Ты для них — никто. Кашевар. Они слушать не станут.

— Станут.

— С чего бы?

Я не ответил сразу. Смотрел на тёмное небо, на звёзды, которые еле пробивались сквозь дым городских печей.

Портовые уважают силу. Не деньги, не связи — силу. Белозёров для них сильный, потому что богатый и страшный. А я? Повар. Кашевар. Мальчишка, который лезет не в своё дело.

Значит, надо показать, что я — не просто повар. Придется вспомнить крепостные дела.

— Бык.

— Да?

— Идём в порт. Прямо сейчас.

Он вздохнул — тяжело и как-то обречённо.

— Шеф, я же сказал…

— Слышал. Но сначала зайдём ко мне домой.

— Зачем?

Я посмотрел ему в глаза.

— Мне нужно забрать мой чекан.

Лицо Быка вытянулось и даже глаза вытаращились от удивления.

Глава 15

Бык шёл рядом с Александром и думал, что мир окончательно сошёл с ума.

Повар. Мальчишка, который варит супы и командует кухней. Идёт разбираться с портовыми. С людьми Щуки, которые режут глотки за косой взгляд и топят трупы в реке, привязав к ногам камни.

Чекан он возьмёт, — Бык мысленно хмыкнул, прокручивая в голове слова Александра. — Интересно, какой? Молоток для отбивания мяса? Или скалку потяжелее?

Он таких повидал — молодых, борзых, насмотревшихся на чужие драки и решивших, что сами могут. Обычно это заканчивалось плохо. Сломанными рёбрами, если повезёт. Ножом в печень, если нет.

Но Александр… Бык покосился на него. Повар шёл спокойно и размеренно. Не дёргался, не озирался по сторонам. Шёл как человек, который точно знает, куда идёт и зачем.

А ещё он Волка уложил, — вспомнил Бык. — Нож отобрал и одним ударом чуть не вырубил.

Эту историю в Слободке знали все. Волк тогда ходил смурной неделю и огрызался на каждого, кто спрашивал, но что случилось — не рассказывал. Только смотрел на повара с того момента по-другому. С уважением, которого раньше не было.

Они свернули в знакомый переулок. Дом Александра и его большой семьи темнел впереди. В окнах горел свет, из трубы тянулся дымок. Тепло, уют, детский смех за стенами.

Александр остановился у калитки.

— Подожди здесь. Минуту, не больше. Не хочу, чтобы дети видели.

Бык кивнул — это он понимал. Дети святое, незачем им знать, что Саша собрался куда-то с оружием ночью.

Вот за это его стоит уважать. Молодец.

Он прислонился к забору и стал ждать, посмеиваясь про себя. Повар с чеканом — это ж надо такое придумать. Небось достанет кухонный топорик или тесак для разделки туш, и будет размахивать им как дурак на ярмарке.

Надо бы как-то его отговорить или увести от порта, чтобы беды не наделал. А потом к Угрюмому привести, чтобы шеф его образумил.