— Верю, но я за работой не пью.

— А это работа?

— Всё — работа.

Он хмыкнул и сел напротив, закинув ногу на ногу. Разглядывал меня с ленивым интересом.

Хорошо, что я взял с собой два пузырька эликсиров «Поварской взор» и «Ритм». Они уже догорали в крови, обостряя восприятие и убирая лишние эмоции. Без них драка с Мясником могла закончиться иначе. Полтора центнера мяса — это полтора центнера мяса, как ни крути.

— Ты рисковый парень, Шеф, — Щука крутил бокал в пальцах, глядя на меня поверх его края. — Белозёров — это акула, а ты плаваешь в его заводи.

— Белозёров — старая щука, — ответил я. — которая привыкла, что караси сами плывут в рот. Зажирела, обленилась, забыла, как охотиться.

— А ты, значит, не карась?

— Я — ёрш.

Он приподнял бровь:

— Ёрш?

— Мелкий, колючий, костлявый. Попробуешь проглотить — подавишься. Застряну в глотке, и никакой лекарь не вытащит.

Щука смотрел на меня секунду, другую — а потом громко расхохотался.

— Ёрш! Ёрш против щуки! Это я запомню!

Я подождал, пока он отсмеётся. Смех — это хорошо. Смех означает, что он расслабился, а расслабленный человек легче соглашается на сделки.

— Ладно, Ёрш, — он вытер глаза и снова стал серьёзным, хотя в уголках губ ещё пряталась усмешка. — Чего ты хочешь?

— Мне нужны поставки редких продуктов с юга мимо глаз Гильдии.

— Контрабанда, — он покачал головой. — Серьёзная контрабанда. Белозёров узнает — будет война.

— Белозёров занят. Давит меня через Судью и Посадника. Ему сейчас не до твоих складов.

— Сейчас — не до моих. А потом?

— Потом я вырасту достаточно, чтобы он не рискнул меня тронуть. И тебя — вместе со мной.

Щука отпил вина, и я видел, как за рыбьими глазами крутятся шестерёнки. Он просчитывал риски, выгоды, варианты отхода.

— Допустим, — сказал он наконец. — Что я получу?

— Пять процентов от чистой прибыли с каждого блюда, где используются твои продукты.

— Щедро. Слишком щедро. Где подвох?

— Никакого подвоха. Ты даёшь товар, я делаю из него золото. Все в выигрыше.

— А если кинешь?

— Я только что не убил твоего Мясника. Хотя мог, и ты это видел. — Я выдержал паузу. — Не кидаю партнёров. Не потому что боюсь, а потому что это плохой бизнес. Репутация дороже любых денег.

Щука крутил бокал, глядя на вино так, будто там были написаны ответы на все вопросы. Потом поднял глаза и протянул свою жесткую ладонь.

— По рукам, Ёрш.

Я пожал.

— По рукам.

Щука поднялся и кивнул на неприметную дверь в глубине кабинета, обитую тем же деревом, что и стены.

— Идём. Покажу, что у меня есть. Тебе понравится.

Мы прошли через узкий коридор, спустились по скрипучей лестнице и оказались перед железной дверью с тремя замками. Щука возился с ключами, и я слышал, как щёлкают механизмы.

— Сюда даже мои ребята не заходят, — сказал он, толкая дверь. — Только я и покойный управляющий. Он слишком много болтал, пришлось его… уволить.

Дверь открылась, и я шагнул внутрь.

Склад был небольшим — шагов двадцать в длину и десять в ширину — но то, что здесь хранилось, стоило целое состояние. Полки от пола до потолка были забиты бочками, ящиками, мешками, шкатулками.