А принимал его здесь в ту пору герр Ханс Юнге, стар­ший инспектор Франкфуртской уголовной полиции.

Номер оказался таким же, как и в прошлый раз: да­леко не люкс, обычная комната с прихожей и санузлом, то есть с самым необходимым, и, кажется, еще тогда запомнилось, что он мало чем отличался от своего «со­брата» в московской гостинице «Россия». Впрочем, претензий у Турецкого не было ни прежде, ни теперь — он же приехал сюда работать, а не отдыхать. Да к тому же припомнились сказанные тогда слова старшего инс­пектора о том, что эту гостиницу почему-то предпочи­тают остальным, коих великое множество, русские ту­ристы. И полиции очень удобно обеспечивать здесь бе­зопасность проживания — практически все находится под ее контролем. Что ж, и это неплохо.

Несколько утомленный перелетом, встречами, пив­ным баром в Висбадене и, наконец, переговорами с шефом Федерального криминального ведомства Гюн­тером Траутфеттером, сухопарым пятидесятилетним мужчиной, напоминающим портретно знаменитого английского киноактера Алека Гиннесса, Александр Борисович с удовольствием принял извинения Питера Реддвея, у которого, оказывается, нашлись и собствен­ные неотложные дела в городе, и он просто вынужден был покинуть «лучшего своего друга Алекса». Госпо­ди, какое это счастье — остаться наконец одному! При­нять прохладный душ, достать из бара парочку буты­лок отличного пива, положить вытянутые ноги на жур­нальный столик и покайфовать с закрытыми глазами <style name="BodytextBold">в свое удовольствие!

И он, совершив необходимые действия, погрузился в кайф. Но наслаждение длилось недолго. От вялых мыслей оторвал телефонный звонок. Турецкий пере­гнулся через столик и дотянулся до трубки.

—    Александр Борисович? — услышал он вкрадчи­вый голос и подумал, что таким тоном обычно разго­варивают адвокаты, которым от тебя нужно что-нибудь очень важное.

—   Слушаю.

Угадывать, кто бы это мог быть, не хотелось. Кому надо, тот сам и представится, и проявлять свой интерес нет необходимости. Кстати, не удивило и то, что его тут знали. Об этом его уже предупредили, во-первых, Генрих Крафт, а во-вторых, сам Гюнтер Траутфеттер. И тот, и другой проявили озабоченность, что его появ­ление в Германии не осталось незамеченным, и подо­зревали также, что пристальный интерес к его личнос­ти мог возникнуть, по всей видимости, лишь в крими­нальных российских кругах, к сожалению, по-прежне­му оказывающих свое преступное влияние на экономи­ку объединенного германского государства. Проблемы, проблемы, что поделаешь!..

Итак, первый звонок, типа первой же и ласточки...

—    Вас не удивляет, уважаемый Александр Борисо­вич, что о месте вашего пребывания уже известно как бы посторонним лицам?

Вот это лишенное смысла «как бы» с потрохами выдало говорившего. Конечно, россиянин, из интелли­гентов, а сама постановка вопроса выдает, по сути, до­вольно мелкого человечка, обожающего играть в загад­ки. Точно, из юристов на службе у мафии, если выра­жаться высокопарным языком российских телевизион­ных сериалов.

—    А вас интересует только эта проблема? Нет, не удивляет. Меня давно ничто не удивляет, господин... а впрочем, неважно, вы кого, собственно, представляе­те? АО «Норма», надо полагать?

—   Вы чертовски проницательны, господин помощ­ник генерального прокурора! — засмеялся, зарокотал довольный голос. — Приятно иметь дело с человеком...

—    Перестаньте расшаркиваться, от этого никакой пользы ровным счетом ни мне, ни вам. Чего надо-то? И вообще, я отдыхаю.