— Добро! Иди трудись, — ответил капитан, снимая трубку.

Глава 3

Как-то после уроков Ольга, призвав на помощь Свету Приходько и Настю Иванову, проводила ежемесячную инвентаризацию.

Теперь темнеет рано, за окном моросит дождь, светят мокрые фонари, а тут, в библиотеке, прохладно, просторно, пахнет книгами и свежевымытыми полами.

И как же хорошо в этих таинственных ущельях между высокими полками, на которых такое изобилие разнообразных книг. Светка, обладавшая самой четкой дикцией в районе, бережно снимая с полки том за томом, громко и отчетливо проговаривала номер книги, фамилию автора и название, Ольга делала пометки в формулярах, а Настя своим красивым почерком выписывала талончик и аккуратно ставила его к другим таким же. Непосвященному это занятие могло показаться нудным и скучным, а тому, кто привык зреть в корень, было очевидно, что это необходимая работа. Не все в нашем мире благополучно, зато на этом отрезке жизни можно навести идеальный порядок. Вот зайдет читатель — и куда проще ему будет погрузиться совершенно в другой мир, где время течет медленнее, в воздухе витают загадочные ароматы старых страниц, а пространство раздвигается, становится бесконечным, где на полках, корешок к корешку, расположены двери в другие миры.

Светка замешкалась, освежая горло водой из заранее приготовленного стакана, и Ольга на мгновение размечталась. Она, конечно, активный, неравнодушный человек и все такое, но как-то от беготни и треволнений начинает уставать. Работа в библиотеке дает полное и бесценное право просто сидеть наедине со своими мыслями, думать о чем-то по-настоящему важном, вечном, спокойно читать. Вечерами, если не надо было в очередной раз куда-то идти и срочно чем-то заниматься, Ольга часто тайком оставалась в своем тихом, уютном царстве, где каждый уголок знаком и не сулит никаких сюрпризов…

— Оля, послушай, а где про Чапаева? — спросила Светка, перебирая книги на полке.

— Там должна быть. — Ольга поднялась и подошла к ней.

«Чапаев» — это одна из самых любимых Светкиных книг. Да и издание редкое, с каким-то росчерком на форзаце, который начинался с буквы, смутно похожей на «ф». Это породило легенду о том, что на ней автограф самого Фурманова. Правда это или нет — неважно, но книга хорошая, и Ольга всегда следила, чтобы она возвращалась на место.

— Может, не туда поставили? — на этот раз уже Настя, подтащив табуретку, полезла на верхнюю полку, принялась там копошиться, но скоро спустилась вниз с пустыми руками и, нахмурившись, сказала:

— Нету ее там.

— Хорошо смотрела? — уточнила Светка.

— Дважды!

Теперь Ольга подтащила деревянную лестницу, обшарила все верхние полки, а девчата проверяли по средним и нижним. «Чапаев» пропал. Светка влезла в картотеку и сообщила:

— Тут ничего нет. А должна быть здесь. Не мог же ее кто-то стащить. Оля, ты не помнишь, кто ею интересовался? Может, взяли, а мы забыли записать, а?

— Да нет, вряд ли, — промямлила Ольга, собирая расползающиеся мысли, — хотя…

— Оля, это я, — пропищала Настя. — Помнишь, недели две назад ты отлучалась и оставила меня дежурить?

— Да.

— Ну вот.

— Что «вот»? — нервничая, спросила Светка. — Кому ты ее выдала и не записала?

Настя, выкатив повлажневшие глаза, принялась каяться:

— Я… я, кажется, не хотела! Пришли ребята из этого… детского дома! Там был такой мальчик хороший. Сказал, что ему очень нужно ее прочитать, потому что он хочет стать военным.