От тяжкия муки

         Минвана упала без чувства на прах,

         И жалобней звуки

         Над ней застенали в смятенных струнах.

         Когда ж возвратила

         Дыханье она,

         Уже восходила

         Заря, и над нею была тишина.

         С тех пор, унывая,

         Минвана, лишь вечер, ходила на холм

         И, звукам внимая,

         Мечтала о милом, о свете другом,

         Где жизнь без разлуки,

         Где все не на час —

         И мнились ей звуки,

         Как будто летящий от родины глас.

         «О милые струны,

         Играйте, играйте… мой час недалек;

         Уж клонится юный

         Главой недоцветшей ко праху цветок.

         И странник унылый

         Заутра придет

         И спросит: где милый

         Цветок мой?… и боле цветка не найдет».

         И нет уж Минваны…

         Когда от потоков, холмов и полей

         Восходят туманы

         И светит, как в дыме, луна без лучей,

         Две видятся тени:

         Слиявшись, летят

         К знакомой им сени…

         И дуб шевелится, и струны звучат.

МЩЕНИЕ

         Изменой слуга паладина убил:

         Убийце завиден сан рыцаря был.

         Свершилось убийство ночною порой —

         И труп поглощен был глубокой рекой.

         И шпоры и латы убийца надел

         И в них на коня паладинова сел.

         И мост на коне проскакать он спешит:

         Но конь поднялся на дыбы и храпит.

         Он шпоры вонзает в крутые бока:

         Конь бешеный сбросил в реку седока.

         Он выплыть из всех напрягается сил:

         Но панцирь тяжелый его утопил.

ГАРАЛЬД

         Перед дружиной на коне

         Гаральд, боец седой,

         При свете полныя луны,

         Въезжает в лес густой.