ТРИ ПЕСНИ

         «Споет ли мне песню веселую скальд?» —

         Спросил, озираясь, могучий Освальд.

         И скальд выступает на царскую речь,

         Под мышкою арфа, на поясе меч.

         «Три песни я знаю: в одной старина!

         Тобою, могучий, забыта она;

         Ты сам ее в лесе дремучем сложил;

         Та песня: отца моего ты убил.

         Есть песня другая: ужасна она;

         И мною под бурей ночной сложена;

         Пою ее ранней и поздней порой;

         И песня та: бейся, убийца, со мной!»

         Он в сторону арфу, и меч наголо;

         И бешенство грозные лица зажгло;

         Запрыгали искры по звонким мечам —

         И рухнул Освальд — голова пополам.

         «Раздайся ж, последняя песня моя;

         Ту песню и утром и вечером я

         Греметь не устану пред девой любви;

         Та песня: убийца повержен в крови».

ДВЕНАДЦАТЬ СПЯЩИХ ДЕВ

Старинная повесть в двух балладах

         Опять ты здесь, мой благодатный Гений,

         Воздушная подруга юных дней;

         Опять с толпой знакомых привидений

         Теснишься ты, Мечта, к душе моей…

         Приди ж, о, друг! дай прежних вдохновений.

         Минувшею мне жизнию повей,

         Побудь со мной, продли очарованья,

         Дай сладкого вкусить воспоминанья.

         Ты образы веселых лет примчала —

         И много милых теней восстает;

         И то, чем жизнь столь некогда пленяла,

         Что Рок, отняв, назад не отдает,

         То все опять душа моя узнала;

         Проснулась Скорбь, и Жалоба зовет

         Сопутников, с пути сошедших прежде

         И здесь вотще поверивших надежде.

         К ним не дойдут последней песни звуки;

         Рассеян круг, где первую я пел;

         Не встретят их простертые к ним руки;

         Прекрасный сон их жизни улетел.