Вместо того чтобы расположиться в гостиной, Коуди повел Кэсси наверх, в свою комнату, – ему не хотелось, чтобы кто нибудь услышал их разговор. Плотно закрыв дверь, Коуди прижал Кэсси к груди.

– У меня к тебе очень важный вопрос.

Кэсси взглянула на него, ее глаза лучились счастьем.

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Да, конечно, да! Я тебе уже говорила.

– Я имею в виду не в каком то там будущем. А сейчас. Сегодня. Я хочу, чтобы мы поехали в Сент Луис как законные муж и жена. Я чуть не убил этого Бакстера, когда он сказал, что ты моя любовница, да еще таким оскорбительным тоном!

Кэсси медлила с ответом дольше, чем он мог вытерпеть, и Коуди быстро добавил:

– Я прошу тебя стать моей женой, потому что люблю тебя, Кэсси, а не из за детей. Если наша свадьба поможет решить вопрос об усыновлении, прекрасно, но для меня важнее другое: ты именно та женщина, с которой я хотел бы дожить до конца моих дней. Если даже мы проиграем процесс, то все равно начнем создавать свою семью. Я не очень то задумывался об этом раньше, но теперь знаю, что хотел бы иметь собственных детей. Разумеется, в этом случае я не стану любить Эми и Брэди меньше.

Кэсси так и подмывало сообщить Коуди известие, что она уже беременна, что его мечта о собственных детях гораздо ближе к реальности, чем он думает. Но она все таки сдержалась и не поведала ему свою тайну, не желая обременять покой заботой в тот момент, когда ему требовались ясная голова и крепкие нервы. К тому же Коуди из опасения за здоровье их будущего ребенка мог воспротивиться тому, чтобы она поехала в Сент Луис. Нет, пока она ничего не скажет: она должна быть рядом с ним на суде и помогать всем, чем только сможет.

Никогда еще Коуди не казался Кэсси таким красивым, как в тот момент, когда они в четыре часа пополудни стояли перед его преподобием Лестером и тот объявил их мужем и женой. Реб и Ирен были свидетелями, и по мечтательному выражению их глаз можно было с уверенностью предсказать, что пройдет совсем немного времени, и они сами предстанут перед священником.

Кэсси не могла оторвать взгляда от своего высокого, статного мужа, одетого в великолепный костюм, белую рубашку с галстуком и блестящие черные ботинки. Модная одежда была куплена в галантерее буквально накануне церемонии. Кэсси была уверена, что одеяние Коуди произведет должное впечатление на судью, когда они прибудут в Сент Луис.

Глаза Картера излучали счастье и гордость, когда он смотрел на свою молодую жену. Она была так хороша в новом чуть голубоватом батистовом платье с широкими прозрачными рукавами, высоким открытом воротником и в шляпке, украшенной бутонами изящных белых роз! Кэсси выглядела такой прекрасной и невинной, что он удивлялся, как это грубому ковбою посчастливилось завоевать ее любовь.

Сразу же после завершения церемонии Коуди и Кэсси сели в вечерний поезд на Сент Луис. Перед венчанием они побывали у Уиллоуби, затащив к нему и сопротивлявшегося Уискотта. Как только тот подписал признание, что не имел права на проведение брачной церемонии Коуди и Холли, его немедленно отпустили на все четыре стороны. Чем он и воспользовался, громко возглашая, что никогда больше не приедет в Додж Снти. Уиллоуби нотариально заверил документ и пожелал Коуди и Кэсси самого наилучшего. Теперь, имея на руках официальное брачное свидетельство и документальное признание Уискотта, Коуди вновь обрел надежду, что его ходатайство об усыновлении Эми и Брэди будет рассмотрено положительно. Кэсси не могла сдержать горделивой улыбки, когда Коуди снял номер в одном из лучших отелей Сент Луиса, зарегистрировав их как мужа и жену. Да, в первые дни их несуразного знакомства было даже невозможно представить, что когда нибудь они поженятся. Да и последующие события давали мало оснований для подобного предположения. И тем не менее это стало явью.