|
- И ничего другого он не делал? - Кто? - Дом Модест. - Он благословил меня с величием, свойственным лишь ему. - А его монахи? - Они во всю глотку кричали: "Да здравствует король!" - И ты ничего больше не заметил? - А что я еще мог заметить? - Не было ли у них под рясами оружия? - Они были в полном вооружении, Шико. Я узнаю в этом предусмотрительность достойного настоятеля. Этому человеку все было известно, а между тем он не пришел на следующий день, как д'Эпернон, рыться во всех моих карманах, приговаривая: "За спасение короля, ваше величество!" - Да! На это он не способен, да и ручищи у него такие, что не влезут в твои карманы. - Изволь, Шико, не насмехаться над домом Модестом. Он один из тех великих людей, которые прославят мое правление, и знай, что при первом же благоприятном случае я пожалую ему епископство. - И прекрасно сделаешь, мой король. - Заметь, Шико, - изрек король с глубокомысленным видом, - когда выдающиеся люди выходят из народа, они достигают порою совершенства. Видишь ли, в нашей дворянской крови заложены и хорошие и дурные качества, свойственные нашей породе и придающие ей в ходе истории облик, присущий ей одной. Так Валуа проницательны и изворотливы, храбры, но ленивы. Лотарингцы честолюбивы и алчны, изобретательны, деятельны, способны к интриге. Бурбоны чувственны и осмотрительны, но без идей, без вола, без силы, - ну, как Генрих. А вот когда природа создает выдающегося простолюдина, она употребляет на это дело лучшую свою глину. Вот почему твой Горанфло - совершенство. - Ты находишь? - Да, он человек ученый, скромный, хитрый, отважный, Из него может выйти все что угодно: министр, полководец, папа римский. - Эй, эй! Остановитесь, ваше величество, - сказал Шико. - Если бы этот достойный человек услышал вас, он бы лопнул от гордости, ибо что там ни говори, а он полон гордыни, наш дом Модест. - Шико, ты завистлив! - Я? Сохрани бог. Зависть, фи - какой гнусный порок! Нет, я справедлив, только и всего. Родовитость не ослепляет меня. Stemmata quod faciunt? [Что толку в гербах? (лат.)] Стало быть, тебя, мой король, чуть не убили? - Да. - Кто же? - Лига, черт возьми! - А как она себя чувствует, Лига? - Как обычно. - То есть все лучше и лучше. Она раздается вширь, Генрике, она раздается вширь. - Эх, Шико! Если политические общества слишком рано раздаются вширь, они бывают недолговечны - совсем как те дети, которые слишком рано толстеют. - Выходит, ты доволен, сынок? - Да, Шико; для меня большая радость, что ты вернулся, как раз когда я в радостном настроении, которое от этого становится еще радостней. |
