|
- Честное слово короля и дворянина, - сказал Генрих. На губах дю Бушажа заиграла восторженная улыбка, он отвесил королю почтительнейший поклон и удалился. - Вот счастливый юноша, испытывающий подлинное блаженство! - воскликнул Генрих. - Ну вот! - вскричал Шико. - Тебе-то не приходится ему завидовать, он не более жалок, чем ты, сир. - Да пойми же, Шико, пойми, он уйдет в монастырь, он отдастся небу. - А кто, черт побери, мешает тебе сделать то же самое? Он просит льгот у своего брата кардинала. Но я, например, знаю другого кардинала, который предоставит тебе все необходимые льготы. Он в еще лучших отношениях с Римом, чем ты. Ты его не знаешь? Это кардинал де Гиз. - Шико! - А если тебя тревожит самый обряд пострижения - выбрить тонзуру дело действительно весьма деликатное, - то самые прелестные ручки в мире, самые лучшие ножницы с улицы Кутеллери, - золотые притом! - снабдят тебя этим символическим украшением, который присоединит к твоим двум венцам еще и третий и оправдает девиз: Manet ultima coelo [последний останется в небе (лат.)]. - Прелестные ручки? - А неужто тебе придет на ум хулить ручки герцогини де Монпансье, после того как ты неодобрительно говорил о ее плечах? Как ты строг, мой король! Как сурово относишься к прекрасным дамам, твоим подданным! Король нахмурился и провел по лбу рукой - не менее белой, чем та, о которой шла речь, но заметно дрожавшей. - Ну, ну, - сказал Шико, - оставим все это, я вижу, что разговор этот тебе неприятен, и обратимся к предметам, касающимся меня лично. Король сделал жест, выражавший не то равнодушие, не то согласие. Раскачиваясь в кресле, Шико предусмотрительно оглянулся вокруг. - Скажи мне, сынок, - начал он вполголоса, - господа де Жуаез отправились во Фландрию просто так? - Прежде всего, что означают эти твои слова "просто так"? - А то, что эти два брата, столь приверженные один к удовольствиям, другой - к печали, вряд ли могли покинуть Париж, не наделав шума, один - развлекаясь, другой - стремясь самому себе заморочить голову. - Ну и что же? - А то, что ты, близкий их друг, должен знать, как они уцелели? - Разумеется, знаю. - В таком случае, Генрике, не слыхал ли ты... - Шико остановился. - Чего? - Что они, к примеру сказать, поколотили какую-нибудь важную персону? - Ничего подобного не слыхал. - Что они, вломясь в дом с пистолетными выстрелами, похитили какую-нибудь женщину? - Мне об этом ничего не известно. - Что они... Случайно что-нибудь подожгли? - Что именно? - Откуда мне знать? Что поджигают для развлечения знатные вельможи? Например, жилье какого-нибудь бедняги. - Да ты рехнулся, Шико. Поджечь дом в моем городе Париже? Кто осмелился бы позволить себе что-либо подобное? - Ну, знаешь, не очень-то здесь стесняются! - Шико! - Словом, они не сделали ничего такого, о чем до тебя дошел бы слушок или от чего до тебя долетел бы дымок? - Решительно нет. |
