|
- А почему? - Зубы у них недостаточно остры, чтобы прокусить чешую крупных рыб. - Ах, Генрике, дитя мое, как ты остроумен! - А твой Беарнец мяучит, как кошка, а кусает, как тигр... - В жизни бы не поверил! - воскликнул Шико. - Валуа расхваливает Гизов! Продолжай, продолжай, сынок, ты на верном пути. Разводись немедленно и женись на госпоже де Монпансье. Уж во всяком случае, если у нее не будет ребенка от тебя, то ты получишь ребенка от нее. Ведь она в свое время была, кажется, влюблена в тебя? Генрих приосанился. - Как же, - ответил он, - но я был занят в другом месте - вот причина всех ее угроз. Шико, ты попал в самую точку. У нее против меня чисто женская вражда, и временами это меня раздражает. Но, к счастью, я мужчина и могу только посмеяться надо всем этим. Генрих, договаривая эти слова, поправлял свой воротник, откинутый на итальянский манер, когда камер-лакей Намбю выкрикнул с порога двери: - Гонец от господина герцога де Гиза к его величеству! - Это простой курьер или дворянин? - спросил король. - Это капитан, сир. - Пусть войдет, он будет желанным гостем. Тотчас в комнату вошел капитан кавалерийского полка в походной форме и поклонился, как положено, королю. 16. КУМОВЬЯ Услышав, о ком доложили, Шико сел, по своему обыкновению бесцеремонно повернулся спиной к двери и, полусомкнув веки, погрузился в столь свойственное ему мысленное созерцание. Однако при первых же словах посланца Гизов он вздрогнул и сразу же открыл глаза. К счастью или к несчастью, король, занятый вновь прибывшим, не обратил внимания на это движение Шико, хотя у того оно всегда таило в себе угрозу. Посланец находился в десяти шагах от кресла, в которое забился Шико, и, так как профиль Шико едва выдавался над украшениями кресла, глаза его видели всего посланца целиком, а посланец мог видеть лишь один глаз Шико. - Вы прибыли из Лотарингии? - спросил король у этого посланца, отличавшегося довольно благородной осанкой и довольно воинственной внешностью. - Никак нет, сир, из Суассона, где господин герцог, безвыездно находящийся там уже в течение месяца, передал мне это письмо, каковое я имею честь положить к стопам вашего величества. В глазах Шико загорелся огонь. Они следили за малейшим движением посланца, и в то же время уши не теряли ни единого его слова. Посланец расстегнул серебряные застежки своей куртки из буйволовой кожи и вынул из подбитого шелком кармана у самого сердца не одно письмо, а два, ибо за первым потянулось второе, приклеившееся к нему своей сургучной печатью, так что хотя капитан намеревался вынуть только одно, другое тем не менее тоже вывалилось на ковер. Взгляд Шико неотрывно следил за этим письмом, когда оно падало, как глаза кошки следят за полетом птички. Он заметил также, что при этой неожиданности лицо посланца покраснело, он как-то смущенно поднял с полу письмо, в столь же явном смущении передав другое королю. |
