— Что же такое! Что за город! Куда ни придешь, всюду случается гадость! То ругают, то запирают! Да что происходит!

— А что в тех мешках? — спросил Станиславский.

Я встал, подошел и проверил мешки.

— Грязное постельное белье.

— А. То есть склад. Наверное, при местной прачечной. Ну, наверное, придется подождать. Непросто же он так запер нас при упоминании Евсюкова. Как думаете, почему?

Я пожал плечами.

— Странно. Очень странно. Может, что-то случилось?

Что-то действительно случилось, я понял это, когда через пятнадцать минут замок снова щелкнул и в дверях появился полицейский офицер. За его спиной был кряжистый мужик.

— Вот эти вот. Пришли к Евсюкову.

Станиславский встал.

— По какому праву этот человек запер нас здесь? — он указал на мужчину. — Даже не спросив, кто мы такие и что нам нужно?

Офицер молча осмотрел режиссера, потом перевел взгляд на меня. Он был небольшого роста, плотный и, казалось, только что с обеда. На усах оставались крошки, которые он не успел еще смахнуть.

— А кто вы такие? — произнес он высоким и очень неприятным голосом.

— Я владелец золототканой фабрики Стани… Алексеев, — Константин Сергеевич назвался своим природным именем, а вовсе не Станиславским — тем псевдонимом, который он использовал для публики, — А со мной журналист Владимир Гиляровский.

Офицер откашлялся.

— Ну… а Евсюков вам зачем?

— По делу, — сказал я. — Вопросы к нему имеем.

— По какому делу?

Я замялся, а потом решил выложить всю правду.

— Я подозреваю его в том, что он владеет информацией о печати неподцензурной книги, подписанной моим именем.

— Какую книгу? А! «Сосуды порока»? Эта, что ли? — спросил офицер.

— Именно.

— Хорошая книга, да только безцензурная, помню.

Потом полицейский посмотрел на мужика.

— Так они пришли до того или после?

— После. Но, думаю, что-то тут не то. Я их и запер, — ответил коренастый. — Мало ли что. Думаю, подожду вас… на всякий… Черт его знает, что их принесло.

Офицер снова посмотрел на нас. В глазах его ничего нельзя было прочитать. Они оставались служебно пустыми. Настоящие полицейские глаза.

— Значит вам нужен Евсюков? Ладно, покажу вам его. Идемте.

Мы переглянусь со Станиславским и двинулись за офицером. Он недалеко провел нас по коридору, распахнул еще одну дверь и сказал:

— Вот он.

Глава 6. Один как прежде… и убит

Это был морг. Несколько столов пустовало. Только на одном лежало тело старика, едва прикрытого простыней. Край его свешивался до пола. Короткая борода торчала вверх, словно знамя проигранной кем-то битвы.

— Это Евсюков? — спросил Константин Сергеевич.

— Нет, — сказал коренастый мужик. — Это красильщик Фоменко. А Евсюков — он чуть дальше.

Я вошел в морг и наконец увидел Мирона Евсюкова. Он сидел на полу, облокотясь о стену, уронив голову на грудь. По его замызганному белому халату стекала кровь из раны на груди. Да… допросить его нам не удастся. Евсюков был мертв. Я услышал звон. Станиславский носком ботинка перекатил разбившуюся бутылку.

— Это он выпивать сюда приходил, — сказал коренастый, — не стесняясь покойных.

— Вот и ваш Евсюков, — полицейский развел руками.