— Вот и ваш Евсюков, — полицейский развел руками. — Убит. И, судя по всему, не вами, если вы пришли уже после. Нет, если бы вы пришли час назад… это тогда было бы другое дело. А так…

— А кто его убил? — спросил Станиславский, нахмурясь.

— Ну… уже не этот Фоменко, — усмехнулся офицер, — он тоже мертв. Николаич, — он обратился к мужику, — кто еще приходил сюда?

Тот развел руками.

— А черт его знает! Я его нашел. И позвонил вам.

— Вот! — сказал офицер. — Казалось бы, народ у нас темный, а звонить по телефону все-таки обучен уж как-то. Это прогресс. Если честно, я и сам пока что звонить не могу, все время дежурного прошу. А дело-то не хитрое. У нас в городе всего пять аппаратов. Здесь, у нас в отделении, у градоначальника… и еще есть адреса.

Я присел перед телом Евсюкова и посмотрел на рану.

— То есть, — сказал полицейский, — вероятно, кто-то зашел, убил Евсюкова, а потом то ли ушел, то ли подождал, пока ты побежишь к телефону. И тоже ушел.

— Рана какая-то странная, — пробормотал я. — Чисто в сердце. Клинок узкий. Нож с тонким лезвием?

— Я тоже нигде не вижу этого ножа, хотя и осмотрел все вокруг, — подал голос Станиславский, — стало быть, убийца забрал его с собой.

— Не хотел оставлять следов.

— Так-так-так… — пробормотал режиссер. — Не хотел оставлять следов.

Я приподнял голову Евсюкова за подбородок. Он был уже в возрасте, с седыми усами и мешками под глазами. Очень худой.

— Нет никакого ужаса или боли. Смерть наступила мгновенно.

Офицер прикрикнул на меня:

— Нут-ка! Положьте голову обратно! Сейчас буду вызывать группу. И вообще, выходите отсюдова. Я вас пустил только потому, что он, — полицейский указал на коренастого, — задержал вас безвинно. Посмотрели на своего Евсюкова? И до свидания!

— А дверь не запирается? — спросил Станиславский Николаича.

— В морг? Нет. Тут вообще двери не запираются, если только не в кабинет доктора и на склад с лекарствами. А в морг зачем? Кто сюда из посторонних ходить будет? Вот если бы тут не морг был, а женская баня, тогда бы точно дверь запиралась. А морг…

— Верно.

Я встал и обратился к офицеру.

— А когда будут результаты расследования? Как мне узнать?

— Это, простите, не ваше дело, — ответил тот.

— Понятно.

Мы со Станиславским вышли из казармы и медленно пошли в сторону театра.

— Так странно… — медленно проговорил Станиславский. — Мы едем поговорить с Евсюковым, а его тут же убивают.

— Ну, если честно, то это могло быть и совпадение, — ответил я. — Убил кто-то из местных. Случайно или преднамеренно, но только не из-за нас. Совпало просто. Нет?

— Не похоже, — покачал головой Константин Сергеевич. — Пьяная драка? Убийство из-за женщины? Ссора из-за денег?

— Убили чисто, — кивнул я. — Можно сказать, профессионально. Один укол и сразу в сердце. Ножа нет. Конечно, всякое может быть, но, похоже, за нами кто-то следит.

Станиславский резко остановился и оглянулся.

— Если и следит, то не так грубо, — заметил я. — Но сама история с книгой теперь, как вы понимаете, это уже…

— Это теперь серьезно, — вздохнул Станиславский, — Мы ничего не нашли, кроме разве что мертвеца.