— Да какой городовой!

Однако, войдя в прихожую, я тут же узнал Жулькина. Он сидел за столом и пил из стакана чай.

— Это, вообще-то, мой стакан, — проворчал я.

— А! Извините! Вижу, чай стоит, дай, думаю, посижу тут, пока вы одеваетесь.

— И чего мне одеваться-то?

— Поедем мы с вами, — сказал Жулькин, все так же отпивая из моего стакана.

— В тюрьму?

И тут Жулькин чуть не подавился. Он поставил стакан, вытер усы и буквально выдохнул:

— В какую тюрьму?

— Как было в прошлый раз.

— А! — городовой махнул рукой. — Не, что было, то прошло. Мне приказано доставить вас по адресу «пойди туда, не знаю куда».

— То есть? — удивился я.

— Место, скажем так, секретное. И живет там один человек. То есть в гостиницу. Но как зовут человека и в каком он находится звании, это тоже никому не известно. Хотя, конечно, некоторые балерины этого человека знают. Как и парочка министров. Но и все!

Возможно, это странное и долгое объяснение было нужно, чтобы придать разговору таинственности, но утром такие выражения до меня еще не доходили. Поэтому я спросил просто:

— Что?

— Одевайтесь.

Я сел на стул, отнял у Жулькина мою чашку и попросил кухарку помыть, да потом еще и обдать кипятком.

— Никуда я не поеду, — жестко заявил я. — Вчера был трудный день. А сегодня мне нужно много чего сделать. Так что если у вас нет предписания, то и до свидания. И непонятному мужчине с балеринами кланяйтесь от меня, да и только.

— Вот ведь человек! — заявил Жулькин моей жене, которая молча стояла у дверей. — По-хорошему просишь, а он отказывается! Ну, ладно, вот вам предписание.

Он запустил руку под китель и вынул сложенный листок бумаги. Я раскрыл листок и погрузился в чтение. Потом удивленно поднял глаза на городничего.

— Так это же не по вашему чину, приносить такие предписания. Это же совсем другое ведомство.

— С курьерами там у них плоховато. Вот меня и попросили.

— Что это? — спросила Маша, подошла, взяла предписание и прочитала. — Ого, просьба министерства внутренних дел.

Я снова вчитался в текст.

— То есть вы предлагаете поехать с вами в гостиницу «Дрезден», чтобы встретиться с принцем Мухамедом Али-Мирзой.

— Только не кричите вы так, — скривился Жулькин. — Дело-то секретное. И бумагу верните, я должен буду ее уничтожить.

Он повернулся к Маше.

— Я бы хотел сжечь бумагу. Печка у вас где?

Она подумала, а потом сказала:

— Лучше на кухне. Там духовка еще не погасла.

Городовой вскочил и пошел на кухню. Жена не стала его провожать, а с тревогой спросила:

— Володя, это что такое?

— Понятия не имею.

Было слышно, как Жулькин открывает духовку, сует туда письмо… даже послышался запах горелой бумаги. Потом городовой вернулся.

— В принципе, вы можете поехать и в халате. Он же у вас персидский, не так ли? Но… будет выглядеть довольно странно. Принц хоть и перс, однако вполне себе европейский.

— Может, тебе фрак надеть? — спросила Маша. — Хотя ты давно в него не влезал…

Я вопросительно посмотрел на Жулькина.

— Не, — сказал тот, — фрак не надо. Обычный костюм. С галстуком. И поедем мы не на вашем Водовозе. Я его отослал. У нас будет своя карета.