Он бросил на стол бумажку с указанием Тон-Подольского. Ага! Значит следователь заранее предполагал, что посадит меня! И сомнений у него не было! Не застали бы в магазине, значит пришли бы домой. Ладно.

— Из карманов все вынимай и клади на стол, — приказал новый тюремщик, жестом отпуская прежнего.

— Вы Николаю Ивановичу Виноградову скажите, что к нему привезли Гиляровского, — потребовал я.

— Ага, — кивнул тюремщик. — Щас скажем. Конечно. Прям побегу.

— Ладно, — проворчал Жулькин, — Пошел я.

— Давай, — попрощался тюремщик.

Я вывернул карманы, выложил кошелек, ключи от дома, блокнот с карандашом и… кастет. Черт! Все время ношу его с собой! Забыл про него.

— А! — сказал тюремщик. — Взял плохо склеенную коробку из картона и спихнул туда вещи, подписал и поставил под стол. — Еще чего есть?

— Табакерка. Ты оставь ее мне. Отцовская. Да и нюхнуть люблю.

— Не положено. Давай. Потом заберешь. Если, конечно, по этапу не пойдешь. Еще?

— Книжка. Почитать хочу.

— Дай-ка! — он пролистнул книгу, посмотрел, не спрятал ли я туда что-то, потом вернул. — Это можно.

Тюремщик нажал кнопку звонка и молодому служителю бросил:

— В девятую.

— Слушаюсь!

— Так Николаю Ивановичу скажете? — спросил я у порога. — А то ведь узнает, что не передали мою просьбу, кого он накажет, а?

Наконец тюремщик бросил на меня взгляд — и виден там был блеск неуверенности. Хорошо. Я просто повернулся и пошел за часовым. С Виноградовым я был хорошо знаком. И даже как-то помог ему, когда просватал Шаляпина как учителя для дочери начальника Бутырской тюрьмы. Правда, чем там дело закончилось, я не знал. Надеюсь, что девушка не пала под чарами молодого баса. И уж тем более не забеременела. Вот это была бы большая неприятность!

Глава 3. Тускло светит луч лампады…

Мы поднялись по железной лестнице наверх, на третий этаж, уткнулись в новую решетку с другим часовым.

— Открывай, в девятую веду.

Решетку отперли, и мы пошли по коридору мимо запертых дверей с номерами, глазками и дверцами для еды. Отовсюду доносился глухой шум.

— Да, кажись, много народу…

Но мой сопровождающий молчал. Наконец, дойдя до двери, где коричневой краской была намалевана цифра «9», он потребовал от меня встать лицом к стене, потом звякнул шпингалетом, крикнул «Отойди, пришибу!» и сказал мне заходить. Войдя в камеру, я аж остановился — от духоты и жара. И от такого количества людей. Мне казалось, что я просто проведу здесь несколько часов в одиночке, пока не придет Виноградов. Но реальность оказалась намного более жесткой. В не очень большой камере под сводчатым потолком среди двухэтажных нар набилось страшно много народу. И в основном полуголого — из-за скопления тел было душно. Большинство занимались своими делами — кто в карты играл, кто спал, кто просто болтал под высоким зарешеченным окном. А несколько человек остановились у двери, разглядывая меня. Люди эти были разного типа, от бывших интеллигентов до двух явных воров.

— Здрасьте, — сказал я, — присяду тут. Долго не собираюсь.

Воры усмехнулись.

— За что закрыли? — спросил один.

— Следственное дело.

— Это понятно. Обвинили в чем?

Можно было бы и соврать. Ну, например, мол, грабил кого… а кого и пристукнул… выдать себя за закоренелого бандита… да нет проблем, и с такими чаи гонял… да и не чаи, если честно.