— Нет, ничего я не придумывала! Я в книге прочитала!

Она ткнула его кулаком в плечо. Было больно, но Джаред не подал виду.

— Эти мотыльки коричневые, — сказал он. — Что означают коричневые мотыльки?

— Это занятно, — ответила Мэри. — Индейцы из племени черноногих верят, что они приносят сон и покой.

Джаред одевался, сидя на краю лавки. Младшие постарались сбежать из душевой пораньше, дабы не быть отхлёстанными полотенцами, чем Эрик с дружками был знаменит. Хотя стоило бы добавить: печально знаменит. «Ты говоришь «frenulum», я говорю «френула», — думал про себя Джаред, натягивая кроссовки. — Давай называть всё, как есть».

В душевой Эрик, Курт и Кент брызгались, кричали и сыпали всевозможными остротами: пошёл на хуй, ебал твою мамку, я твою уже выебал, пидор, лизни мне яйца, твоя сестра — шлюха, она уродина и т. д. Жутко унылое зрелище, а до окончания школы ещё очень далеко.

Вода стихла. В раздевалку, шлепая босыми мокрыми ногами, вышел Эрик и остальные. Они считали это место своей частной собственностью, входить куда можно было только старшим. Это означало, что, кроме Джареда, некому будет любоваться сомнительным зрелищем их голых задниц. Да и пёс с ними. Он понюхал тренировочные носки, сморщился, убрал их в сумку и застегнул замок.

— Видел старую Эсси по пути сюда, — сказал Кент.

— Бездомную? С тележкой? — отозвался Курт.

— Ага, чуть не врезался в неё и не улетел в кучу дерьма, в которой она живет.

— Кто-то должен с ней разобраться.

— Видать, упоролась дешевым пойлом прошлой ночью, — продолжал Кент. — Наглухо. К тому же, вляпалась во что-то. У неё всё лицо было покрыто какой-то паутиной. Оно даже шевелилось. Ну, я ей и говорю: «Чо такое, Эсси? Чо случилось, старая ты, беззубая пизда?» И знаете, что? А нихуя. Вообще, никакой реакции.

Курт сказал:

— Должна же быть какая-нибудь хреновина, которая усыпляет девок, чтобы их потом спокойно трахнуть, а не плясать сначала с бубном.

— Есть такая, — ответил Эрик. — Называется «рогипнол».

Когда они дружно заржали, Джаред подумал, что, именно этот человек сегодня поведет Мэри на «Arcade Fire».

— К тому же, — не утихал Кент, — у неё там полно всякого барахла, в этой норе, включая поломанный манекен из магазина. Я бы выебал кого угодно, братан, но драть бомжару, вся рожа которой покрыта паутиной — нет уж, нет уж. Без меня.

— Я в отчаянии. Трахнул бы даже зомбаря из «Ходячих мертвецов», — в голосе Курта слышались жалостливые нотки.

— Так, ты уже, — сказал ему Эрик. — Помнишь Гарриет Дэвенпорт?

Снова раздался громогласный хохот. «Зачем я это всё слушаю?» — спрашивал себя Джаред. Ответ пришел сам собой: Мэри идёт с ним на концерт, даже, не представляя, что это за животное. Даже если Джаред ей всё расскажет, она всё равно не поверит, учитывая произошедшее на трибуне.

— Её бы ты драть не стал, — сказал Кент. — Надо будет сходить туда после школы. Посмотреть, как она.

— Нахер после школы, — сказал Эрик. — Пойдем после шестого урока.

Послышались хлопки в ладони, символизируя достигнутую договоренность. Джаред взял сумку и вышел.

Он не думал об этом разговоре, пока за обедом к нему не подсел Фрэнки Джонсон и не рассказал о сонной болезни, свирепствовавшей в Австралии, на Гавайях, в Вашингтоне, Ричмонде и даже в Мартинсбурге, который был, не так уж и далеко.