— Время Его Императорского высочества дорого, нельзя заставлять его ждать, — выдал я универсальную отмазку. — Но мне надо бы с вами переговорить.

— Так подождите меня, я сейчас быстро, мне буквально на несколько минут надо, — ответил Зубатов и закрыл за собой дверь.

Я посидел в приемной, выпил чашечку кофе, по просьбе Шувалова еще раз в подробностях рассказал историю с Монтенбло. Граф чуть не в голос хохотал над нанизывающимися одно на другое оскорблениями из моего письменного покаяния, комментируя каждое. Получалось, что я там штук на пять дуэлей натворил своими эпистолами. Гильотинка на конверте привела его в полный восторг — оказывается, эта деталь оставалась неизвестно широкой публике.

Несколько зубатовских минут сначала составили десять, потом это число удвоилось, и я уже наметил себе черточку на циферблате, на которую прыгнет минутная стрелка, обозначая мой уход. Очень уж хотелось проверить, что меня ждет в геральдической палате.

Но нет, не дотянул — дверь наконец распахнулась, и Сергей Васильевич вышел, широко улыбаясь. Я встал, и пожал руку Шувалову, прощаясь.

— Евгений Александрович, извините за ожидание, — сказал Зубатов, и, взяв меня под руку, вывел из приемной.

— У вас, может, что-то очень хорошее случилось? Слишком уж вы жизнерадостным вышли от Великого князя.

— Вам первому, — остановился Сергей Васильевич. — Утвердили мой перевод в Петербург. Товарищем министра.

— Поздравляю. Рад за вас.

— Получается, я вслед за вами, Евгений Александрович. Видать, судьбой нам предназначено быть рядом. Говорят, вы женитесь?

— В конце января.

— Надеюсь быть представленным вашей супруге. Но о чем вы хотели со мной говорить?

— Хочу попросить об услуге. Мне нужен, назовем это «начальник службы безопасности». Человек, который отвечал бы за личную и имущественную неприкосновенность. Хотелось бы на это место отставника с опытом работы. Денежным содержанием не обижу, сами знаете, мои сотрудники нужды не испытывают.

— Вы так перспективы расписываете, что самому захотелось.

— А давайте, Сергей Васильевич, — поддержал я шутку. — Сколько там получает товарищ министра внутренних дел? Умножайте на два, и приступайте хоть с завтрашнего дня.

— Выгонят с работы, обязательно воспользуюсь предложением. Но сами понимаете, я сейчас тех, кто меня поддержал, подвести не могу. Но вашу просьбу выполню. Переговорю кое с кем.

***

Стоп, а куда мне идти? Я как-то геральдикой не очень до сегодняшнего дня занимался. Где эта самая палата находится? Пришлось вернуться к Шувалову, благо, с Зубатовым мы разговаривали в закутке шагах в тридцати от приемной.

— Старый Гостиный двор на Ильинке, — улыбаясь, подсказал граф. — И примите мои поздравления.

Пройтись, что ли? Но жарковато. И душно. Я представил, как я иду по Тверской, Охотному ряду, Моховой, Манежной и Красной площади, Варварке, Ильинке... И прибываю на место с мокрой спиной и подмышками. Нет, лучше извозчик.

Сказано — сделано. Минут через пятнадцать я входил под своды... Да ну, обычное присутствие, вестибюль со служителем, полицейский на улице гуляет. Естественно, плаката «Господин Баталов, вас ждут!» не наблюдалось. Пришлось обращаться к местному специалисту и мотивировать поиски. Сначала я нащупал в кармане гривенник, но потом решил, что в таком месте меньше двугривенного давать не стоит. И монетка оказала просто чудодейственное влияние: куда только делся глуховатый дед, с трудом изображавший говорящую мумию — с неожиданной для его возраста прытью товарищ повел меня по коридору и доставил к нужной двери.

В кабинете сидел какой-то мелкий чиновник. Занятый по самые гланды, даже голову поднять не в состоянии.