— Я в основном по медицине, — один из листков с пунктами спланировал на пол, я его поднял. — Но как верноподданный Его Величества, не могу не заметить — надо что-то делать с рабочим движением. Вопрос перезрел. Пролетариат в городах быстро радикализируется, левые идеи набирают все большую популярность. Считаю, что монархия может и должна стать посредником между рабочими и фабрикантами!

Рассказал о недавнем митинге, на котором я чуть не вошел в клинч с толпой. Чем изрядно повеселил князя. Смешно ему! А с оторванными ногами после взрыва бомбы будет весело?

— Рабочее законодательство надо срочно совершенствовать. Убирать детский труд, хотя бы в ночное время, на уровне империи повсеместно ограничить переработку. Установить законодательно максимальное время труда, штрафы заводчикам за переработку, дать социальные гарантии по лечению, выходным, отпускам...

— Отпускам?? — Великий князь задумался, потом что-то быстро черкнул карандашом в записную книжку — Идея единого Трудового кодекса не так уж и плоха! Мне кажется, такого сейчас нет даже у передовых европейских стран!

— Я бы еще наделил фабричную инспекцию правом устанавливать в губерниях дифференцированный размер минимальной оплаты труда. И большие штрафы фабрикантам и заводчикам в случае нарушений. Контроль фабричной инспекции на горных и казенных предприятиях. Соответственно штат инспекторов расширить, дать им карательные, что ли, права.

— Про такое я тоже слышу первый раз! Но в этом что-то есть... Рабочие — это подданные Его Величества. Если какой-то фабрикант нарушает законы, озлобляет людей и тем самым подвигает их на бунт — это ущерб всей монархии. Впрочем, там Сергей Васильевич Зубатов готовит предложения по этому вопросу. Интересно будет сравнить ваши точки зрения.

Карандаш Великого князя так и мелькал.

— А что по медицине?

— Тут все просто. Нужно отдельное министерство здравоохранения. В МВД не справляются с регулированием госпиталей и больниц, а уж про оборот лекарств — я и вовсе молчу. Вот вы после нашего разговора зимой запретили без рецепта доктора торговать в московских аптеках наркотическими веществами. А в Тамбов эти инновации не дошли — заходи и покупай что хочешь. Опий, экстракт коки, героин...

— Да, все это тоже нужно поднимать на уровень империи, — вслух задумался Сергей Александрович. — Вы, Евгений Александрович, вот что... Напишите-ка служебную записку с вашими предложениями по новому министерству. И поскорее! Я завтра уезжаю в Санкт-Петербург.

— До завтра не успею, — развел руками я. — Это надо прорабатывать, думать.

— Вы сами когда в столицу собираетесь?

— Неделя, другая. Нужно решить ряд вопросов по скорой и «Русскому медику».

— Что же... И в самом деле, спешить пока некуда... Даю вам три недели. Передадите записку уже в Питере.

Покивав в знак согласия, я поинтересовался здоровьем Лизы и сына, а после заверений, что все отлично, откланялся. И уже в дверях услышал:

— Евгений Александрович, загляните, как появится возможность, в московскую геральдическую палату. Вас там ждет сюрприз!

***

Окрыленный обещанием «сюрприза» я чуть не сбил с ног Зубатова. Который стоял наготове, ожидая своей очереди на аудиенцию.

— Куда это вы так торопитесь, Евгений Александрович?

Арабский звездочет!!! Вот умеют люди из охранки посмотреть на тебя так, что сразу виноватым чувствуешь и начинаешь вспоминать все прегрешения начиная с родителей. Тренируют они этот взгляд что ли? И вдруг Сергей Васильевич улыбнулся — и вся строгость куда-то пропала.