Вервольфов охватило пламя. Двое, оказавшиеся в самом яростном огне, попытались забраться по склону, но свалились обратно, еще один кинулся было на Стража, но рухнул среди камней, когда Эмили сбоку вонзила диоскуры ему в шею. Нагнувшись, чтобы извлечь застрявший нож, она обожгла руку загоревшейся шерстью.

Страж уже метнулся мимо нее и вонзил зубы в горло другому горящему оборотню, который ухватил Керзона зубами за руку, и, стоило ему выпустить человека, чтобы попытаться схватиться с мастифом, как Керзон ударил его ножом в грудь. Все трое застыли, но Керзон и Страж тут же поднялись на ноги.

Керзон подскочил к одному из горящих вервольфов, который катался по галечной россыпи, пригнулся к нему, прикрывая лицо одной рукой, и когда живой факел извернулся, открыв на мгновение горло, глубоко всадил туда нож и тут же отскочил, хлопая себя по боку, чтобы погасить затлевший рукав.

Потом он взглянул на оставшегося, покачал головой, наклонившись, поднял с земли булыжник размером с хорошую дыню и метко швырнул ее в скалящуюся морду. Голова разлетелась, будто от взрыва.

— От этого ему не излечиться, — пробормотал он, тяжело дыша, и отвернулся.

Тот оборотень, которого Керзон ослепил, полоснув диоскурами по глазам, смог отползти назад до середины оврага и рухнул, весь охваченный пламенем. Керзон переступил через несколько горящих или окровавленных тел к очередной твари, скребущей ногами по гальке, прикончил ее еще одним большим камнем и поспешил туда, где стояли Эмили и Страж.

Эмили указала на его руку — пальто было порвано, и сквозь прореху виднелась окровавленная рубаха.

— Не забывайте: на мне все быстро заживает, — сказал он.

— Но вас укусили…

Керзон прикрыл глаз на секунду и опять посмотрел на нее.

— Эмили, я ведь и так один из них.

— О, ну конечно…

— Ну, здесь мы закончили.

Она кивнула. Обожженная рука ныла, запах горелых шерсти и плоти вынуждал дышать открытым ртом. Все эти мертвые существа, думала она — мужчины; один из них, вероятно, Адам Райт, которого я невесть сколько раз встречала в церкви. Может быть, тот самый, которого я убила, спасая Стража. У Райта была дочь, полноватая девушка, некоторое время (недолго), посещала церковную школу — не могла ли и она оказаться среди них?

Эмили чувствовала лишь… как и в ту минуту, когда плетеное изваяние Минервы впервые прикоснулось к ее руке, в прошлом году… смутное ощущение верности, закономерности происходящего.

В небе вспыхнула молния, через секунду раскатился гром, и сразу же по непокрытой голове Эмили, по камням и по дымящимся трупам застучал дождь.

Она аккуратно убрала диоскуры в карман пальто и оглянулась на северный склон.

— Надо побыстрее вернуться на тот берег Дин-бека и отыскать моих бедненьких заблудших призраков.

Пара лошадей, осторожно переступая по уложенным поперек уклона рядам брусчатки, осторожно поднималась по крутой главной улице, и опущенные тормозные башмаки экипажа щелкали, как медленный метроном, соскальзывая с приподнятого края каждого мокрого от дождя камня. Крыша кареты-кларенса начала подтекать, и Эван Солтмерик пригнулся на переднем, обращенном назад сиденье и нахлобучил шляпу. Преподобный Фарфлис сидел напротив него, положив подбородок на гнусный кожаный саквояж, который держал на коленях. Священник был небрит; светлые, как солома, волосы прилипшими прядями лежали на его лбу. Рядом с каждым из них сидели еще два человека, младшие члены ордена Косвенных, выбранные в эту экспедицию за грубую и устрашающую внешность, а не за святость или какие-то другие достоинства.

Солтмерик был в очках с простыми стеклами, смазанными маслом для открытия незримого. Выглянув в окно исхлестанной дождем кареты, он увидел несколько быстро двигавшихся куда-то фигур в плащах.