Алина, работавшая за соседним терминалом, резко подняла голову. Глеб, участвовавший в совещании по связи, немедленно включился:

— Константин, ты с ума сошел? Это же ловушка!

— Возможно, — согласился Лебедев. — Но выслушайте условия.

Я молча ждал продолжения.

— Она предлагает стать нашим информатором в столице. Планы других кланов, правительственные решения, настроения в силовых структурах. В обмен просит два условия.

— Какие?

— Первое — защиту для остатков ее клана от других стервятников.

— Разумно, — пробормотал я. — Второе?

— Эксклюзивные права на коммерческую дистрибуцию всех цветов, выращиваемых в «Эдеме».

До этого момента я слушал с легким безразличием. Политические игры, информационные сделки, торги за выживание — все это было предсказуемо и неинтересно.

Но когда Лебедев произнес слово «цветы»…

Мое безразличие мгновенно сменилось раздражением.

— Повтори, — сказал я тихо.

Алина отшатнулась от терминала, почувствовав изменение в атмосфере. Даже через связь Глеб замолчал, уловив опасность в моем тоне.

— Она хочет права на торговлю вашими цветами, — повторил Лебедев, не понимая, что происходит.

Конечно, такой примитив как он, который помешан на цветных бумажках, никогда не поймет в чем заключается проблема. Для него это было просто странным пунктом деловых переговоров. Еще одним товаром для торга.

Но для меня это было попыткой поставить ценник на совершенство, превратить искусство в ремесло, свести красоту к прибыли.

Мои сад был единственным в этом мире, что по-настоящему имело для меня значение. Результат сотен часов кропотливой работы, экспериментов, поисков идеала. И эта торговка решила, что может превратить их в товар на рынке?

— Передай этой… коммерсантке, — рассерженно прошипел я, — что мои цветы не продаются, но можешь предложить ей торговать твоими кабачками. Не думаю, что она найдет разницу.

Лебедев моргнул, явно ошеломленный такой реакцией:

— Господин, возможно, стоит рассмотреть…

— Разговор окончен, — перебил я его.

Константин кивнул и направился к выходу, чтобы передать ответ. Алина и Глеб молчали, напуганные моей вспышкой гнева.

Когда Лебедев ушел, я повернулся к Алине:

— В будущем любые предложения, касающиеся моих растений, отклонять автоматически. Без обсуждения.

— Поняла, господин.

* * *

В столице

Елена Змеева сидела в своем кабинете, ожидая ответа. Когда пришло сообщение от Лебедева, она открыла его с нетерпением.

Прочитав ответ Кассиана, она замерла. Ее лицо на мгновение застыло, а затем исказилось от ярости.

Он не просто отказал. Он ее унизил. Сравнил ее с торговкой кабачками на рынке.

«Хорошо, Калев Воронов,» — подумала она, и на ее губах появилась злая улыбка. «Если ты так ценишь свои цветочки… я приеду к тебе лично. И мы поговорим об этом, глядя друг другу в глаза. Посмотрим, хватит ли у тебя наглости повторить это в лицо.»

Отказ Калева дал Змеевой личную, жгучую мотивацию для встречи. Теперь это была не просто политическая игра.

Это стало для нее делом чести.

Глава 17

В кабинете мэра Степана Васильевича царила нервная тишина. Уже третий день прошел с тех пор, как городская делегация попросила Калева Воронова принять титул Лорда-Протектора. Три дня мучительного ожидания ответа.

Вокруг стола собрались все ключевые фигуры города. Мастер Брок нервно теребил свою кепку, алхимик Эльвира, которая сегодня смогла присутствовать, барабанила пальцами по столу, а командиры охотников Георгий и Влад выглядели как люди, ожидающие приговора.