* * *

Кассиан

Я работал в своем саду, склонившись над редчайшим экземпляром багровой орхидеи, которую удалось вырастить из семян. Цветок был почти готов к раскрытию — через день-два его лепестки должны были обрести тот самый глубокий, бархатистый красный оттенок, который я так долго пытался получить.

Идеальная тишина моего убежища была нарушена появлением Глеба. По его лицу я понял, что произошло что-то, требующее моего внимания.

— Господин, — доложил он, — к воротам прибыла делегация из города. Мэр Степан Васильевич с несколькими сопровождающими. Просят аудиенции.

— По какому поводу? — спросил я, не отрываясь от орхидеи.

— Говорят, что у них важное предложение, касающееся вашей… экспертизы в области ботаники.

Я поднял голову. Что за странная формулировка?

— Экспертизы в области ботаники? — переспросил я.

— Именно так и сказали, господин. Мэр выглядит очень взволнованным, но настаивает, что это серьезное дело.

Любопытство взяло верх над раздражением. Что еще они придумали?

— Приведи его. Одного.

Через несколько минут в сад вошел Степан Васильевич в лучшем своем виде — новый костюм, аккуратно причесанные волосы, но лицо выдавало крайнее волнение. В руках он держал букет местных полевых цветов, который на фоне моей оранжереи выглядел как детская поделка рядом с произведением искусства.

— Господин Воронов, — начал он дрожащим от волнения голосом, — прошу прощения за беспокойство, но у меня есть предложение, которое, надеюсь, вас заинтересует.

— Слушаю, — сухо ответил я, мысленно отметив, что он явно что-то замышляет.

— Наш город решил организовать первую в своей истории Цветочную выставку, — выпалил мэр, протягивая мне свой жалкий букетик. — Мероприятие регионального масштаба, с участием лучших садоводов области.

Я посмотрел на увядающие полевые цветы в его руках и почувствовал знакомое раздражение.

— И что?

— Мы… мы осмеливаемся просить вас выступить в роли почетного судьи этой выставки, — продолжал мэр, явно с трудом выговаривая слова. — Ваша экспертиза в области садоводства известна всему региону. Ваше присутствие стало бы величайшей честью для нашего скромного мероприятия.

— Вы хотите, чтобы я судил ваши сорняковые клумбы? Ответ — Нет, — холодно ответил я.

* * *

Степан Васильевич

Степан Васильевич почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его ответ прозвучал как смертный приговор. Он стоял, сжимая в руках свой жалкий букет, и понимал, что провалил единственную миссию, от которой зависела судьба города.

— Но господин Воронов… — попытался он еще раз, хотя голос уже дрожал.

— Я сказал нет. Идите домой и займитесь своими делами.

Мэр опустил голову. Слова застряли в горле — он понимал, что любые дальнейшие попытки только разозлят Воронова еще больше. Вокруг него был самый удивительный сад, который он когда-либо видел. Каждое растение было совершенством, каждая клумба — произведением искусства. И на фоне этого великолепия его школьные полевые цветы выглядели как издевательство.

— Понимаю, господин. Простите за беспокойство, — пробормотал он.

Степан Васильевич развернулся и медленно пошел к выходу. С каждым шагом он чувствовал себя все более жалким. Последняя надежда города рухнула, а он даже толком не смог объяснить, насколько это важно.

У выхода он не удержался и обернулся.