Все должно было быть идеально. Он лично трижды обошел павильон, проверяя каждую деталь. Ленты? Висят ровно. Плакаты? Без единой складки. Угощения для почетных гостей? Самые лучшие. Он посмотрел на членов жюри — свою жену и супругу самого богатого торговца — которые стояли рядом, трепеща от волнения и предвкушения.

— Марина, дорогая, ты уверена, что все готово? — нервно спросил он жену.

— Успокойся, Степа, — с легкой улыбкой ответила та, поправляя свое роскошное платье. — Все под контролем. Посмотри, какой ажиотаж! Весь город здесь. Она кивнула и отошла в сторону своей подруги, Валентины Сергеевны, жены того самого торговца.

Когда она осталась наедине с подругой, то сказала:

— Валентина, дорогая, ты видела, сколько дам пришло? — прошептала она. — И все как на подбор, в лучших нарядах. Думаешь, их действительно интересуют цветы?

— Конечно, нет, — хихикнула та. — Их интересует главный приз. И я говорю не о кубке за лучшую розу. Они обе посмотрели в сторону подъездной аллеи.

— Говорят, он невероятно красив, — мечтательно произнесла жена мэра. — Моя племянница видела его на Дне Города. Говорит, высокий, черноволосый, а глаза… как два колодца с ледяной водой.

— И богат, — добавила Валентина. — Мой муж говорит, что его «Ворон Групп» ворочает такими деньгами, что кланам и не снилось. А самое главное, — она понизила голос до заговорщического шепота, — он холост.

— Вот именно! — подхватила Марина. — Такой мужчина не должен быть один. Это просто… неприлично. Моя Лизонька, кстати, только что закончила Академию Изящных Искусств…

Она прекрасно знала, что для них, и в особенности для ее мужа-мэра это была не просто выставка, а главная политическая ставка — его последняя надежда. Он должен был доказать этому странному, пугающему, но единственному спасителю их города, что они ценят его, уважают. И она также понимала, что это должно выглядеть, как жест доброй воли, чтобы наконец убедить Воронова принять титул и защитить их от хищников из столицы.

— Он едет! — раздался взволнованный шепот, и толпа у входа замерла. Все посмотрели на подъездную аллею.

На дороге появился длинный, черный «Аурелиус». Вскоре машина остановилась. Дверь открылась, и на красную ковровую дорожку ступил он — Калев Воронов.

* * *

Кассиан

Центральный павильон Воронцовска был апофеозом ущербности. Я стоял у входа, и мой разум с почти физической болью анализировал эту конструкцию. Хаотичное нагромождение аляповатых вывесок и украшений, призванное, видимо, создать у примитивов ощущение праздника. Вместо гармонии — асимметрия. Вместо порядка — суета.

Я пришел сюда с одной-единственной, четко определенной целью: заполучить несколько редких биологических образцов, которые, по данным Алины, должны были здесь присутствовать. Это была простая, прагматичная сделка: я трачу час своего времени на этот фарс, а взамен пополняю коллекцию своего сада, не организуя для этого дорогостоящих экспедиций.

Меня встретил мэр Степан Васильевич, чье лицо сияло от подобострастного усердия. Рядом с ним толпились остальные представители местной «элиты». Их ауры были мутными, полными мелочной зависти, жадности и страха.

— Господин Воронов! — восторженно, почти с благоговейным придыханием, воскликнул мэр, бросаясь навстречу. Он попытался изобразить достойный поклон, но вышло это неуклюже.