А он продолжал свои исследования, переходя от торговца к торговцу, изучая костную муку, нюхая вулканический пепел, делая пометки в блокноте. Абсолютно поглощенный процессом.

— Такой сосредоточенный, — мечтательно вздыхала кто-то из наблюдательниц. — Настоящий ученый…

— И холостой, говорят, — многозначительно добавила другая.

Кира чувствовала, как растет напряжение. С каждой минутой вокруг них собиралось все больше внимания. Женщины не решались подойти — боялись, — но и не уходили, зачарованные видом «таинственного красавца с холмов», лично выбирающего удобрения для своих легендарных садов.

«Красавца», — с горечью подумала Кира, наблюдая за восхищенными взглядами. «Вот все, что они видят. Внешность».

Ей было одновременно смешно и больно. Эти женщины восторгались красивой картинкой — высоким, элегантным мужчиной в дорогом костюме, который с аристократической грацией исследует торф. Они видели романтический образ, созданный слухами о таинственном отшельнике и его волшебных розах.

А она… она видела гения за работой. Человека, который мог часами объяснять ей тонкости взаимодействия магических и химических процессов в почве. Который лично проверял каждый саженец, каждую грядку, стремясь к совершенству, недостижимому для обычных садовников.

«Они думают, он играет в садовника для красоты,» — подумала Кира, глядя на мечтательные лица наблюдательниц. «А он создает новую науку».

Кира украдкой взглянула на Хозяина. Он по-прежнему был полностью поглощен анализом удобрений, совершенно не замечая постепенно формирующуюся вокруг него толпу поклонниц. В этом была вся его суть — абсолютная концентрация на важном и полное игнорирование незначительного.

«Он даже не понимает, какое производит впечатление,» — с долей умиления подумала она. «Для него это просто работа, для них — целое шоу».

Чувство защищенности смешивалось в ней с легкой ревностью. Не женской ревностью — она прекрасно понимала пропасть между ними, ревностью ученика, который не хочет делить внимание учителя с теми, кто его не понимает и не ценит.

«Они хотят получить кусочек сказки,» — заключила Кира, переглядываясь с паникующим Себастьяном. «А я просто хочу, чтобы он спокойно закончил свою работу».

Она переглянулась с Себастьяном. В его глазах читалась паника, но прервать Хозяина, когда он был так увлечен работой, не решался никто из них.

«Господи,» — мысленно молилась Кира, «пусть он поскорее закончит, пока эти дамы не устроили здесь настоящее паломничество».

К полудню Хозяин наконец закончил свои исследования. В его руках был аккуратный список из восьми поставщиков, чья продукция соответствовала его строгим требованиям. Себастьян нес мешочки с образцами, а Кира — блокнот с его пометками, стараясь не потерять ни одного листочка.

— Господин, — осторожно начал Себастьян, когда они отошли от последнего торговца, — может быть, пора возвращаться?

Хозяин остановился, и Кира заметила, как он потер переносицу. За два часа непрерывной работы на его лице впервые появились признаки усталости.

— Устал, — признался он, и в этом простом слове было что-то почти человеческое.

Кира, которая все это время наблюдала за его работой с нескрываемым восхищением, внезапно почувствовала прилив смелости. Может быть, именно сейчас, когда он выглядел не как недоступный господин, а как усталый человек, она могла предложить что-то полезное?

— Господин, — робко предложила она, — может, отдохнем? Тут рядом открылось новое кафе… говорят, там готовят прекрасный кофе.