Он поставил поднос на столик рядом с моим креслом. Я взглянул на содержимое чашки и нахмурился. Пена была взбита правильно, рисунок выглядел аккуратно, но цвет был не тот. Слишком светлый, недостаточно насыщенный.

— Что это? — спросил я, поднимая чашку.

— Э-это латте, господин, — заикнулся Арсений. — Только… только я был вынужден использовать другие зерна. Те особенные, эфиопские сорта, что мы заказывали… они застряли на таможне. Новые внезапные проверки, говорят. Таможенники требуют дополнительные документы, которые поставщик не может предоставить немедленно.

Я сделал первый глоток, надеясь, что различие окажется минимальным.

Это было неплохо. Напиток был горячим, молоко хорошо взбито, пропорции соблюдены. Любой нормальный человек остался бы доволен.

Но это было не то.

Баланс был нарушен. Горечь оказалась более резкой, послевкусие — менее богатым. Та самая идеальная структура, которая делала утренний латте жидким воплощением порядка, была утрачена. Это был просто кофе с молоком, а не гармония в чашке.

Я молча поставил чашку обратно на поднос, едва сделав пару глотков. Арсений смотрел на меня с выражением человека, который ждет приговора.

— Господин? — осторожно спросил он. — Что-то не так?

Я не ответил сразу. Внутри меня поднималась холодная волна раздражения — не ярость, но определенно недовольство. Мой идеальный утренний ритуал был испорчен какими-то бюрократами на таможне, которые вдруг решили устроить «дополнительные проверки».

— Это приемлемо, но… — наконец произнес я ровным голосом, но Арсений, проработавший со мной достаточно долго, понял, что это не комплимент. — В следующий раз предупреждай заранее о таких… изменениях.

— Конечно, господин! Я уже связался с поставщиком, они говорят, что вопрос решится в течение недели, максимум двух…

Я жестом остановил его. Неделя или две некачественного кофе. Прекрасное начало дня.

— Свободен, — сказал я, и Арсений поспешно удалился с подносом.

Я остался один на террасе, глядя на восходящее солнце. День только начинался, а гармония уже была нарушена. Это была мелкая, казалось бы, несущественная деталь — неправильный кофе, но я знал цену деталям. Из мелких несовершенств рождается хаос.

Впервые за долгое время мое утро началось не с удовлетворения, а с раздражения. И что-то подсказывало мне, что это только начало.

После испорченного завтрака я направился в лабораторию, надеясь, что хотя бы там дела идут по плану. Работа над мобильным оборудованием для очистки магических компонентов была критически важной — без нее мой план восстановления лей-линий оставался лишь теорией на бумаге.

Еще не дойдя до двери лаборатории, я услышал голоса. Алина и артефактор о чем-то спорили — их тона были тихими, но напряженными. Это уже настораживало. Обычно они работали в полном согласии.

Я вошел без стука. Алина стояла у главного стола, уставленного деталями и схемами, ее рыжие волосы были растрепаны от привычки теребить их во время размышлений. Напротив нее артефактор держал в руках какую-то деталь и качал головой.

Они замолчали, увидев меня.

— Доложите, — коротко приказал я.

Алина и Марк переглянулись. В их глазах я читал смущение и вину.

— Господин, — начала Алина, явно пытаясь подобрать слова, — у нас возникла небольшая задержка с проектом.

— Какая задержка?

— Редкоземельные металлы, — ответил Марк, поднимая деталь в руке. — Тантал и рений, необходимые для создания стабилизирующих контуров. Партия должна была прийти еще на прошлой неделе.

— И где она?

— Поставщик ссылается на логистические трудности, — продолжила Алина.