Именно эта искренняя благодарность и заставила его тогда, вопреки всем протоколам и страху, лично поехать с оркестром к воротам «Эдема» и пригласить этого странного, пугающего аристократа на День Города. Он хотел, чтобы люди видели своего спасителя. Хотел, чтобы Калев увидел, как город благодарен ему. И теперь, когда столичные крысы решили задушить их возрождение, он чувствовал не только страх, но и праведный гнев.

Дверь его кабинета, не выдержав напора, распахнулась, и внутрь хлынула разгневанная делегация. Это была вся элита нового Воронцовска: хмурый, как грозовая туча, мастер Брок, чьи руки-кувалды были сжаты в кулаки; элегантная, но злая алхимик Эльвира; и несколько командиров Охотничьих групп, включая самого Влада; ну и еще целая толпа народа.

— Васильич, так нельзя! — проревел Брок, нависая над столом мэра. — У меня заказы на месяц вперед, а железо зачаровать нечем! Столица молчит! Мои ребята скоро без работы останутся!

— Мэр, это не просто срыв поставок, это саботаж! — подхватила Эльвира, ее голос звенел от ярости. — Мои каналы в столице, которые работали как часы, внезапно отказались со мной работать! Это экономическая война с Вороновым, а мы — на линии огня!

— Мои ребята отказываются идти в «Гнилые Топи» без зелий! — жестко добавил командир другой группы. — И я их не виню! Что мне делать, мэр? Приказ правительства нарушать? Или людей на верную смерть посылать?

Степан Васильевич вскочил с места, его доброе, полное лицо было красным от напряжения и бессилия. Он взмахнул руками, призывая к тишине.

— Граждане! Товарищи! Охотники! Я все понимаю! Думаете, я сижу сложа руки⁈

Он развернул к ним свой голографический монитор. На экране висела стопка исходящих сообщений, помеченных красным значком «не прочитано». Адресаты: Канцелярия губернатора, Торговая палата столицы, Департамент по контролю за Гильдиями.

— Я пишу! Я звоню! Я требую объяснений! — почти кричал он. — А в ответ — тишина! Они просто нас игнорируют! Для них мы — пыль под ногами, захолустье, которое можно раздавить в их играх с Хозяином!

В кабинете повисла тяжелая тишина. Все поняли. Официальная власть, на которую они привыкли полагаться, была абсолютно беспомощна.

Они остались одни.

Мэр тяжело опустился в кресло. Он обвел взглядом полные отчаяния и гнева лица и принял единственное возможное решение. Он медленно поднялся, и в его голосе зазвенела сталь.

— Значит так, — сказал он. — Если гора не идет к Магомету… Вся наша надежда — на него. На Хозяина. Он дал нам эту новую жизнь, и только он может ее защитить.

Он посмотрел прямо на Влада, затем на Брока и Эльвиру.

— Я соберу официальную делегацию. Мы пойдем к его воротам. И мы не уйдем, пока он нас не выслушает! Хватит им в столице решать наши судьбы. Раз у нас есть свой правитель, то с ним мы и должны выкарабкиваться из всего этого! Ему, наверняка, тоже сейчас несладко!

В глазах делегатов вспыхнула новая, отчаянная надежда.

* * *

Вечером таверна «Последний Шанс» была забита до отказа, как и всегда в последние месяцы. Только сегодня атмосфера изменилась до неузнаваемости. Исчезли громкий смех, хвастливые байки о победах в Разломах и споры о том, чья новая броня круче. Вместо этого в густом воздухе висел злой гул.

Влад и его «Грифоны» сидели за своим обычным столом в углу, молча поглощая ужин. Он не ел, а сканировал зал, и картина ему не нравилась. Лица Охотников были мрачными, кулаки сжаты, а разговоры велись вполголоса, полные яда.

От стола ветеранов доносился хриплый голос:

— Я свой силовой молот повредил в последнем рейде.