— Лояльность — это эфемерная категория, Влад, — лениво поправил его Лебедев. — Давайте оперировать фактами. Мне нужны цифры. Процент недовольных, количество сорванных контрактов, потенциальные убытки. Ваши эмоции я к делу не пришью.

— Хорошо, вот вам факты, — прорычал Влад, теряя терпение. — Мои ребята сегодня не смогли зачаровать новую броню. Алхимики сидят без реагентов. Еще неделя такой блокады, и половина Охотников в этом городе не сможет выйти на задание. А когда они не смогут зарабатывать, знаете, что они начнут делать? Они начнут уезжать. А те, кто останется, начнут задавать вопросы. Например, почему их всемогущий Хозяин не может решить такую простую проблему.

Он сделал паузу, давая Лебедеву осознать масштаб.

— В «Эдем-Агро» из-за этого может начаться саботаж. Невыходы на работу и прочее. Ну, не мне вам рассказывать, что бывает, когда толпа голодных и злых мужиков с оружием теряет надежду.

Лебедев несколько секунд молчал, его холодные глаза анализировали информацию. Эмоции Влада он отфильтровал, но цифры, стоящие за ними, ему не понравились. Бунт наемников — это прямые убытки и угроза всему предприятию.

— Я вас понял, Влад, — наконец произнес он, и его тон стал абсолютно деловым. — Ваша оценка ситуации принята к сведению. Я подготовлю полный отчет для… нашего общего руководства. Держите меня в курсе.

Связь прервалась. Влад с силой ударил кулаком по столу. Он сделал все, что мог. Он доложил. Но он прекрасно понимал, что и Лебедев, и он сам — лишь менеджеры среднего звена в этой огромной, странной корпорации. Окончательное решение будет принимать тот, кто сидит на самом верху, в своем тихом саду, и, возможно, даже не подозревает о буре, которая собирается у его порога.

* * *

Кассиан

Я выслушивал доклад Алины.

— Господин, у нас проблема, — закончила она. — В городе начались волнения из-за блокады.

— Почему ты считаешь, что это мои проблемы? — отмахнулся я, не отрываясь от созерцания голографической модели моего розария. Мне было абсолютно все равно на волнения за пределами моего барьера.

— Потому что это социальная проблема. На вас, господин, нарастает давление, но на этот раз — снизу.— твердо ответила Алина

Я медленно поднял взгляд. Сама концепция «давления снизу» была для меня абсурдной. Давление всегда шло сверху. От меня. Я уже собирался высказать все, что думаю об этих примитивных социальных проблемах, когда мой коммуникатор снова пискнул. На этот раз это был Глеб.

— Господин, — в голосе начальника охраны слышалось непривычное замешательство. — У нас гости. Официальная делегация от мэра Воронцовска. Требуют аудиенции.

— Я не принимаю гостей, Глеб. Отправь их обратно, — устало бросил я.

— Я пытался, господин. Но они… отказываются уходить, — растерянный Глеб развел руками.

С раздражением я переключил главный экран на трансляцию с внешних ворот. Картина, представшая передо мной, была верхом абсурда. У моих выкованных из темного металла ворот стояла небольшая толпа.

Впереди, с лицом мученика, стоял мэр. За ним, судя по одежде, ремесленники, охотники и еще какие-то люди. Они держали в руках неуклюжий, нарисованный от руки плакат: «БЛАГОДЕТЕЛЬ, УСЛЫШЬ НАС!».

— Они что, устроили пикет? — в моем голосе прозвучало искреннее недоумение. Это было настолько примитивно, что мой разум отказывался классифицировать это как угрозу.

— Хуже, господин, — ответил Глеб. — Они разбили лагерь и говорят, что не уйдут пока вы их не примете.