Вторым слоем шла элита «Эдема». Алина Романова: изгой от науки, почти лишенная лицензии, теперь — гениальный CEO, чьи проекты опережают столичные НИИ на десятилетия. Глеб: списанный герой, сломленный и разочарованный, теперь — хладнокровный начальник элитной службы безопасности. Степан (которого Воронов почему-то называет Себастьяном): старый, угасающий слуга, теперь — абсолютно преданный и невероятно эффективный управляющий.

Стрельников видел закономерность. Все, кто попадал в ближний круг Воронова становились лучшими версиями себя. Словно их пороки исчезали, таланты — раскрывались, а жизнь наполнялась смыслом и целью. Эта позитивная трансформация очень сильно настораживала. Создавалось ощущение, что людям промыли мозги.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошел Максим. Его лицо было бледным, а в руках он держал планшет с грифом «высшая секретность».

Следуя приказу Инквизитора, его команда развернула за «Эдемом» постоянное, но пассивное наблюдение. С помощью мощной оптики и магических сенсоров дальнего действия они круглосуточно следили за всем, что происходило на территории поместья. Их внимание почти сразу привлекла странная группа людей, занимавшихся садовыми работами. Они двигались с неестественной синхронностью, полностью поглощенные своим занятием — выкладыванием узоров из камней или уходом за диковинными растениями. Они не разговаривали, не отдыхали, их лица выражали странное, безмятежное усердие. Это поведение сразу показалось Максиму подозрительным, и он приказал провести полную проверку личностей этих загадочных «садовников».

Он подошел к столу Стрельникова.

— Мы идентифицировали «садовников», которые работают в его особняке. — его голос был тихим.

Стрельников молча кивнул, и Максим вывел на стену их досье. То, что увидел Инквизитор, заставило даже его глаза сузиться.

Это были не наемные рабочие. Это все до единого — члены опасного апокалиптического культа «Всеобщий Хаос», пропавшие без вести несколько недель назад после того самого магического всплеска, с которого началось его расследование. Их досье были полны упоминаний о фанатизме, ритуальном насилии и психической нестабильности. На последней оперативной съемке они выглядели как безумцы с горящими глазами.

А теперь эти же люди, как докладывали наблюдатели, с безмятежными, почти счастливыми лицами целыми днями выкладывали камушки в идеальные спирали и подвязывали цветы в саду Воронова.

— Он же не нанял их… — прошептал Максим, глядя на экран с ужасом. — Он… что он с ними сделал?

— Он их исцелил, — тихо произнес Стрельников, и от этого слова Максима пробрал озноб.

Когда Максим ушел, Инквизитор остался один на один с этой ужасающей картиной. Его гипотеза, до этого бывшая лишь догадкой, теперь обрела форму. Это был не подкуп, не шантаж и не грубый ментальный контроль. Он вспомнил рассказы строителей в таверне. «Он просто мимо прошел, и у меня колено болеть перестало».

Стрельников понял, что Кассиан обладает неким пассивным, постоянно действующим полем или аурой, которая незаметно «гармонизирует» и «перестраивает» психику тех, кто находится рядом с ним достаточно долго. Он не ломает их волю, а забирает их хаос — их боль, их пороки, их безумие — и дает им взамен порядок и цель. Свою цель.

Он превращал их в идеальных, преданных и эффективных подчиненных.

Сухих данных и отчетов было недостаточно. Чтобы проверить свою безумную теорию о «перековке», Стрельников должен был лично соприкоснуться с этой аномалией, почувствовать ее своей эмпатической магией.

Он просмотрел досье, собранные Максимом, и его выбор пал на одну из менеджеров среднего звена «Ворон Групп». Анна, молодая вдова с больным ребенком на руках.