Глеб и Марк остановились в нескольких метрах от портала, инстинктивно напрягшись. Воздух рядом с завесой был другим — более густым, наэлектризованным, пахнущим чем-то кислым.

— Сэр, — тихо произнес Глеб, — датчики зашкаливают. Магический фон там совершенно…

— Хаотичный, — закончил я за него. — Да, именно поэтому все ваши приборы и датчики остаются здесь.

Я смотрел на мерцающий портал с выражением легкой, почти скучающей ностальгии. Сколько подобных пространств я прошел за свою долгую жизнь? Сотни? Тысячи? Одни вели в миры красоты и гармонии, другие — в ночные кошмары и хаос. Этот явно относился ко второй категории.

— Помните, — произнес я, делая шаг к завесе, — внутри держитесь рядом. Не трогайте ничего без моего разрешения. Не обращайте внимание на звуки, которые покажутся вам знакомыми. И главное — выполняйте мои команды точно и вовремя.

Я сделал последний шаг и без колебаний исчез в мерцающей завесе. За спиной раздались два глухих всплеска — Глеб и Марк последовали за мной.

Переход был мгновенным и неприятным. Ощущение падения, затем резкого сжатия, словно меня протаскивали через слишком узкую трубу. А потом…

Мы оказались в совершенно ином мире.

Мы оказались в огромной, живой пещере-болоте, чьи размеры терялись в тусклом, болезненном мраке. «Небо» здесь представляло собой влажный, пульсирующий свод, покрытый слизистыми наростами, которые медленно сочились вонючей жидкостью. Капли падали вниз с тихим, мерным постукиванием.

Вместо деревьев по всему пространству возвышались гигантские грибные наросты — некоторые толщиной с дубы, другие тонкие, как березы, но все высотой в несколько этажей. Они испускали тусклое, неровное свечение: одни — зеленоватое, другие — красноватое, третьи — болезненно-желтое. Свет пульсировал в ритме, напоминающем сердцебиение.

Земля под ногами была не землей в привычном смысле. Это была пружинящая, хлюпающая биомасса, покрытая тонкой пленкой какой-то слизи. При каждом шаге она прогибалась, выдавливая по краям ботинок темную, дурно пахнущую жидкость.

Воздух был тяжелым и влажным, пахнул гнилью, кислым брожением и чем-то еще — сладковато-приторным, что заставляло морщиться. Глеб сразу включил фильтры в своем шлеме, Марк последовал его примеру.

— Господи, — прошептал Марк, оглядываясь по сторонам. — Что это за место?

— Пищеварительная система, — равнодушно ответил я, делая первый осторожный шаг по неустойчивой поверхности. — Этот Разлом — не просто аномалия, а живое существо. Гигантский организм, который питается магической энергией и всем, что достаточно глупо, чтобы сюда зайти.

Мы не прошли и десятка метров, когда окружающая среда начала показывать свою агрессивную природу. Один из ближайших грибов внезапно раздулся, как воздушный шар, а затем с влажным хлопком выпустил облако золотистых спор.

— Не дышите! — резко приказал я, мгновенно задержав дыхание.

Облако спор проплыло мимо нас, и я видел, как в его золотистых завихрениях мерцают крошечные искорки — галлюциногенные частицы, способные свести с ума за считанные секунды.

— Держитесь строго за мной, — добавил я, когда опасность миновала. — Один неверный шаг, и вы станете кормом для этого места.

Марк нервно сглотнул, его лицо за стеклом шлема было бледным.

Через минуту Глеб едва не продемонстрировал истинность моих слов. Он сделал шаг в сторону, привлеченный странным, радужным блеском на поверхности биомассы, и тут же провалился по колено в то, что выглядело как обычная поверхность.

Снизу тут же послышалось шипение, а на его броне появились первые следы коррозии.