Снизу тут же послышалось шипение, а на его броне появились первые следы коррозии.

— Пищеварительная яма, — пояснил я, помогая ему выбраться. — Замаскированная. Еще минута, и кислота проела бы броню насквозь.

С потолка, словно почувствовав наше присутствие, свесились толстые, мясистые лианы, усеянные острыми шипами. Они медленно раскачивались, а их кончики потрескивали от накопленного электричества.

— Электрические хлысты, — прокомментировал я, ведя команду в обход. — Они реагируют на движение. Одно касание — и вы получите разряд, способный остановить сердце.

Глеб и Марк быстро поняли, что без меня они погибли бы в первые десять минут. Каждый мой шаг был выверен, каждое движение — результат мгновенного анализа окружающей среды.

Я «читал» пульсацию биомассы под ногами, чувствуя, где она более плотная, а где скрывает ловушки. Слушал едва заметные изменения в ритме свечения грибов, которые предупреждали об их готовности выпустить очередную порцию токсинов. Различал почти незаметные запахи, которые говорили о приближении хищников.

Мы двигались по единственному безопасному маршруту, петляя между пищеварительными ямами и обходя агрессивные наросты.

— Господин, — тихо спросил Глеб, когда мы остановились перед особенно плотным скоплением светящихся грибов, — откуда вы все это знаете?

Я не обернулся, изучая маршрут впереди.

— Я видел, как целые экосистемы строятся на подобных принципах распада, — ответил я. — Это… примитивная, голодная форма жизни. Она действует по простым, предсказуемым законам. Просто ставьте ноги точно туда, куда ставил я и не дышите глубоко.

Марк нервно покосился на меня.

— А сколько таких мест вы видели?

— Достаточно, — коротко ответил я. — Идем дальше. Нам еще далеко до цели.

Мы углубились в лабиринт живых коридоров, где стены пульсировали в ритме гигантского сердца, а воздух становился все более густым и отравленным, но я точно знал, куда мы идем. В самом центре этого организма, защищенное всеми его ядовитыми системами, билось то, что нам нужно.

Сердце Разлома ждало нас.

После получаса осторожного продвижения через лабиринт живых коридоров мы достигли центральной камеры. Она представляла собой огромную полость, в которой легко поместился бы небольшой дом. Стены здесь пульсировали более интенсивно, а воздух был настолько насыщен магической энергией, что даже мои спутники могли ее физически ощутить.

В самом центре камеры возвышался объект, ради которого мы сюда пришли. Гигантский кокон, похожий на сердце титана, высотой почти в три метра. Его поверхность была покрыта сетью толстых, пульсирующих сосудов, по которым циркулировала светящаяся жидкость. Сам кокон то сжимался, то расширялся в медленном, гипнотическом ритме.

— Вот оно, — произнес я, подходя ближе. — Сердце Разлома. Центр всей этой экосистемы.

Внутри кокона что-то тускло пульсировало — источник всех аномалий этого места. Концентрированная магия в ее самой чистой и нестабильной форме.

— Как мы его извлечем? — спросил Марк, доставая из рюкзака специальные контейнеры, созданные Алиной для хранения аномальных материалов.

— Аккуратно, — ответил я. — Но сначала нужно разобраться с охраной.

Словно отвечая на мои слова, окружающая биомасса начала шевелиться. Из стен, пола и потолка начали выделяться странные образования — аморфные, постоянно меняющие форму массы размером с человека. У них не было постоянной структуры; они напоминали гигантских слизней, способных принимать любую нужную форму.

— Защитные системы активированы, — констатировал я без тени беспокойства.

Существа окружили нас полукольцом, их поверхность бурлила и пузырилась.