– Шарлотта, это место – самое лучшее. Ты даже не представляешь, как нам повезло. Такие центры не рекламируют, и я чудом смог договориться, чтобы тебя приняли. Здесь тебе будет комфортно, тут лучший уход.

У меня в голове что-то щелкнуло.

– Подожди. Ты рассказал Киа о том случае в ванной?

Пит взял печенье и разломал его пополам. Казалось, он хочет стереть его в пыль.

– Звонил тот психотерапевт. Уэсли, кажется? Он обеспокоен. Говорит, что ты можешь навредить Стелле. Даже Шери начала волноваться.

Все, кому я доверяла, предали меня.

Плетеные кресла и стеклянные столики, казалось, придвинулись ближе, комната будто бы сжималась вокруг меня. Свет за окном начал угасать, хотя, судя по часам, было только три.

Пит сел ровнее, слегка отодвинувшись от меня.

– Лучше, чтобы ты пока держалась от Стеллы подальше. Пока не поправишься. Для всеобщего спокойствия.

– Что? Хочешь сказать, что я – угроза для собственной дочери? Она – единственное, о чем я думаю днем и ночью.

Терпение Пита, похоже, лопнуло.

– Ты подложила мертвую птицу в ее кровать.

– На кровать, – резко поправила я. Седоволосая пара родителей снова посмотрела в нашу сторону, а в дверях появилась Розмари и стала внимательно наблюдать за нашей перепалкой.

Пит продолжал перечислять мои «преступления», словно заранее составил этот список.

– Ты уверена, что она ведет дневник на другом языке.

– Так и есть! На армянском.

– Ты дала ей алкоголь, а потом оставила одну на улице посреди ночи. Ей восемь лет, Шарлотта. И ты физически ее наказывала.

– Признаю, я ее встряхнула, – сказала я. – Точнее, не ее. А Бланку. – Он уставился на меня, словно бы не веря своим ушам. Я попыталась объясниться. – Бланку. Она внутри Стеллы. Именно это я пыталась тебе вчера растолковать.

Голос Пита стал еле слышным.

– Она одержима.

– Именно! – выдохнула я. – Наконец-то ты понял! Теперь можем поговорить о том, как ей помочь.

– Милая, помощь нужна тебе, – мягко сказал он. – У твоей беды есть название – синдром Капгра. Когда человек верит, что его близкого заменили двойником.

– Ты отрепетировал эту речь, – упрекнула я, чувствуя, что меня снова предали. – В любом случае, дело не во мне. От Стеллы осталось лишь тело. Она – просто сосуд, – мой голос задрожал, и я умолкла.

Внезапно рядом оказалась Розмари, она передала Питу планшет с листком бумаги, а он протянул мне ручку.

– Подпиши здесь, – попросил он. – Останься тут на пару дней и отдохни. Пожалуйста. Здесь есть все: массаж, бассейн с морской водой.

– Нет, нет, нет! Я должна увидеть Стеллу. Я должна ее спасти. – Дыхание сбилось, словно кто-то невидимый крепко сдавил мне грудь. В голове всплыл момент из прошлого: однажды в Сан-Франциско подруга уговорила меня поплавать у Оушен-Бич. Вода была такая холодная, что мне показалось, будто я тону. Я начала задыхаться. Подруга сказала, что, если продолжать плыть и досчитать до пятнадцати, дыхание восстановится, а тело привыкнет к температуре. Так и случилось. И сейчас, задыхаясь, я твердила себе: еще минута – и все будет хорошо. Но легче не становилось. Казалось, меня утягивает ко дну, все глубже и глубже, а Стелла остается на поверхности, вне досягаемости.

Розмари положила руку мне на спину и сказала:

– Шарлотта, вы справитесь. Здесь вы в безопасности.

Ее грубое вмешательство лишь подстегнуло мое раздражение.

– Не могли бы вы отойти? Это личный разговор.

Пит склонился ко мне.

– Родная, если ты пообещаешь есть, спать, отдыхать и останешься здесь хотя бы на два дня, я выслушаю тебя.