– Да, да, да!

– Правда? – уточнила я. Ирина взяла с журнального столика раскраску «пятьдесят картинок для снятия стресса» и раскрыла ее на мандале, которую я уже закончила.

– Ты это сделать? Красиво. Как окно в церкви. – Она одобрительно кивнула, передала мне раскраску и ушла со Стеллой в ее комнату. Я слышала, как Стелла что-то радостно щебечет, а Ирина негромко ей отвечает. Моя мать никогда так не играла с внучкой. Я так и не попросила Ирину не говорить Стелле о смерти Бланки, но, скорее всего, эта тема и так не всплывет, рассудила я. Не хотелось омрачать настроение Ирины этими разговорами, особенно когда она с такой охотой отвлеклась на игру. Я решила побаловать себя и взяла книжку-раскраску в кровать.

Обычно я всегда начеку, готовая примчаться по первому зову Стеллы. Но в тот день я переложила на плечи Ирины всю заботу о дочери, а сама достала карандаши и погрузилась в золотисто-пурпурное забытье.

Стук в дверь вернул меня в реальность. Оказалось, что прошло чуть больше часа.

– Стелла хотеть тебе что-то показать, – сообщила Ирина.

Я зашла в спальню Стеллы. Она с гордостью держала что-то перед собой, словно трофей.

– Мы набрали всякого на улице, и смотри, что у меня получилось!

Она протянула мне несколько веточек, перевязанных сухой травой. Я опешила: у нас столько покупных материалов для рукоделия, почему же она их не взяла? Приглядевшись, я различила руки и ноги, наряд из засохших листьев, голову из желудя и волосы из мха, приклеенные соком растений. Я улыбнулась и вернула куклу Стелле.

– Как ты ее назовешь? Это мальчик или девочка?

– Это Веточник! – ответила Стелла.

Ирина улыбнулась.

– Хорошо делать кукла, когда ждать малыш.

Стелла расстелила на кровати свое самое мягкое худи и запеленала Веточника, как младенца. Непривычно было видеть, как она играет с этим колючим, темным свертком. Но я напомнила себе, что лишь мои собственные культурные стереотипы заставляют меня думать, что все куклы должны быть милыми и веселыми. Возможно, на родине Ирины издревле существовала такая традиция – готовить старшего ребенка к появлению младшего такими вот поделками.

Когда в конце первого триместра я рассказала Стелле о своей беременности, она не стала спрашивать, как будут звать малыша и где поставят его кроватку. Она спросила: что, если он родится слишком рано? Сразу подумала о худшем. А Ирина учила ее, что новый член семьи – это счастье, которого надо ждать с нетерпением.

Радостно было смотреть, как Стелла играет с куклой. Она слишком много времени проводила за чтением – в этом Пит был прав. Может, если она научится играть, ей будет легче находить общий язык с другими детьми, подумала я.

Ирина сказала, что ей пора, и я спохватилась, что уже надо готовить Стелле ужин. Как незаметно пролетел день! Я проводила гостью до двери.

– Даже не знаю, как вас отблагодарить, – призналась я. – За хлеб, за то, что Стелла хоть немного, но побыла обычным ребенком, за час, который я провела без тревоги о ней.

Ирина задержалась на пороге.

– В моя страна, если мама болеть, она не одна. У нее есть мама, тети, бабушка. – Она стояла так близко, что я уловила ее запах, и он меня не оттолкнул: это был аромат мыла, крепкого чая и чего-то пряного. Ирина легонько коснулась моей щеки, и я вдруг вспомнила, как однажды мама подарила мне две банки горчицы – разом и на Рождество, и на день рождения. Горчица была хорошая, дорогая, но я понимала, что она мне ее передаривает. Эдит даже не удосужилась выбрать что-то для меня лично, не говоря уж о том, чтобы сделать подарок своими руками. Я вытерла глаза тыльной стороной ладони.

– Когда вы снова сможете прийти? – спросила я.