На углу в двух кварталах от меня я увидела пожилую женщину с аккуратной прической и в темно-коричневой юбке.

– Помогите! – крикнула я. Женщина помахала рукой. Тут я узнала Ирину.

А потом из-за угла, пританцовывая, появилась Стелла. Я бросилась к дочери, зарылась лицом в ее волосы и прижала к себе так крепко, будто хотела, чтобы она снова оказалась внутри меня, там, где уже не страшны никакие опасности. Стелла позволила себя обнять, хотя ответной нежности не проявила.

Мне все никак не удавалось отдышаться.

– Куда ты ушла, солнышко?

– На плавание. Но Ирина велела вернуться домой.

Я напрочь забыла про ее частные воскресные уроки. Обычно приходилось волоком тащить Стеллу в бассейн. Но не беда, главное, что она нашлась.

– Нельзя ходить одной, ты же знаешь, – напомнила я, не в силах унять бешеное сердцебиение. А что, если бы она попыталась перейти оживленную улицу?

Стелла спокойно ответила:

– Я выходила одна много-много раз.

Впервые она лгала мне так явно. Я даже растерялась. Как поступить? Наказать ее? У меня для этого не было ни навыков, ни опыта. Поставить Стеллу в угол? Это ее совершенно не расстроит. Может, она нарочно проверяет мои границы? Смотрит, как далеко можно зайти? Вдруг именно в этом суть того крестика на стене? И отказа есть со мной за одним столом.

Я беспомощно посмотрела на Ирину. Та словно бы знала, что нужно делать. Присев на корточки – так, чтобы ее взгляд оказался со Стеллиным на одном уровне, – она крепко взяла ее за плечи.

– Теперь слушать меня, – отчеканила Ирина, и ее голос был строг и резок. Я остолбенела: я никогда не говорила с дочерью таким тоном. Я уже хотела вмешаться, осадить Ирину, но что-то меня остановило. Ирина поймала взгляд Стеллы и рявкнула: – В этой страна дети одни не гулять. Понимать?

Я думала, Стелла возмутится, но она лишь кивнула. Я потрясенно наблюдала всю эту сцену. Неужели так и нужно себя с ней вести? Когда Стелла выводила из себя мать Пита, Дайан, та советовала дать ей конфетку, видя в ней панацею. Эдит же бросала фразочки вроде: «Какая-то она у тебя слишком болтливая» или «А ей точно хватит такой крошечной порции?» Стелла воротила нос от жевательных конфеток, которые ей подсовывала Дайан, а мамины колкости лишь подстегивали ее упрямство. Но, кажется, Ирина нашла к ней ключ.

– Хорошо, – сказала Стелла.

Ирина выпрямилась и положила руку мне на плечо. Ее ладонь была теплой и тяжелой. Я едва сдержала слезы.

– Спасибо, – поблагодарила я. – А куда вы идете?

Она выглядела намного лучше, чем в прошлый раз: покрасила и аккуратно причесала волосы, надела белую блузку с темной юбкой и телесные колготки, обулась в строгие туфли, похожие на мужские. Нанесла на веки (теперь уже на оба) знакомые синие тени.

– Я идти к тебе, – ответила Ирина. В руках у нее белел какой-то марлевый сверток. Она кивнула на Стеллу. – И к маленький волчонок, конечно же.

Стелла радостно взвыла.

– А что это у тебя в руках? – спросила она.

– Извини, это не назук. Это я печь для твой мама. Это… – Дальше Ирина произнесла что-то невнятное, будто пытаясь избавиться от невидимой волосинки на языке, и, заметив наши озадаченные взгляды, пояснила: – На английский это «масляный хлеб».

– А я люблю назук, – сказала Стелла.

Ирина улыбнулась.

– В другой раз, может быть, принести. А сегодня я взять масляный хлеб. Это рецепт мой мужа. Этот хлеб исцелять мам.

На вид он выглядел весьма сомнительно, но ее забота меня растрогала.

– Спасибо вам большое, это так приятно, – искренне поблагодарила я. – Не терпится попробовать. – Я потянулась за хлебом, но Ирина еще не готова была с ним расстаться.