Мой взгляд остановился на крестике, нарисованном на стене. Связан ли он со Стеллиным желанием есть в одиночестве? Когда дочь вышла из своей комнаты, я указала на крест и сказала:

– Ты не знаешь, откуда он здесь взялся? Мы с папой тут ни при чем. Скажи мне правду.

– Люди всегда должны говорить правду, – отозвалась она тоном проповедника.

Я шумно выдохнула.

– Ну так в чем правда? Почему ты не хочешь есть со мной? Почему на стене опять появилась эта метка?

Стелла молчала, как нередко молчала и я в ответ на ее нескончаемые вопросы: «Заботятся ли деревья друг о друге?», «Откуда взялся океан?», «Разогреется ли Земля до четырехсот шестидесяти четырех градусов, как Венера?».

– Можно я пойду к себе? – наконец спросила Стелла, и я, сдавшись, кивнула. Пит настаивал, чтобы она сама стерла крестик, но у меня не хватало духа заставлять ее, тем более что она отрицала свою причастность.

В дверь позвонили так неожиданно, что я вздрогнула. На пороге стояла Эмми с идеально подстриженной челкой, в полосатом платье и светлых ботильонах. Рядом с ней была еще одна мама из школы, любительница ярких легинсов для йоги. Ее имя я забыла.

Эмми пришла явно не для того, чтобы договариваться о встрече Лулу и Стеллы, о которой вчера говорил Ник. Ее лицо было суровым и высокомерным. Внутри у меня все похолодело.

– Мы пришли сообщить, что тебя исключили из ДНШМХ, – объявила Эмми. Ее дыхание отдавало болотной горечью зеленого смузи. – Я только узнала, как ты обошлась с Шери.

– Шери рассказала? – прошептала я. – Но она ведь приняла мои извинения.

– Я узнала не от нее, – Эмми открыла галерею на своем телефоне. На экране появился стоп-кадр видео: на нем я замерла в угрожающей позе, широко расставив ноги и высоко вскинув руку с ножницами, а Шери лежала рядом, сжавшись в комок.

– Откуда у тебя это? – спросила я.

– Я живу по соседству, – пояснила Мисс Яркие Легинсы.

Эмми включила видео. Оно было искусно отредактировано. На записи я кричала: «Стелла не такая, как Зак! У них нет ничего общего!» Господи, нет. Затем я толкаю Шери – по крайней мере, так кажется зрителю. Шери вскрикивает – этого я совсем не помню – и оседает на дорожку перед домом.

– Ты на нее напала! – возмутилась Эмми.

– Я нечаянно, – запротестовала я.

– И унизила ее особенного ребенка.

Я повернулась к Мисс Яркие Легинсы.

– Вы обрезали видео.

– У людей нет времени смотреть все целиком, – самодовольно ответила она.

– Эмми, послушай, – сказала я. – Да, я говорила о Заке, но эти слова вырваны из контекста.

– Значит, признаешь, – заключила Эмми, убежденная в своей правоте. У нее дома в гостевом туалете висела «Дезидерата»[8] в рамочке, и мне вспомнилась строчка оттуда: «Вне всяких сомнений, во Вселенной все так, как должно быть». Кажется, для Эмми это было девизом. Неудивительно – она ведь никогда не сталкивалась с настоящими проблемами.

– Я все видела, – объявила Стелла, внезапно присоединившаяся к нам. – Мама Зака обижала мою маму. – Мое сердце защемило от любви к ней. Но тут она вдруг добавила: – Если кто-то лезет в твое личное пространство, дай ублюдку в морду!

– Стелла, поднимись к себе, пожалуйста, – ошарашенно попросила я.

Она ушла, а я зажмурилась, чувствуя, как по телу разливается горячая волна.

– Хорошо, я поняла, – выдавила я. Мне было мучительно стыдно, хотелось только одного – чтобы они поскорее ушли. Закрывая дверь, я отчетливо услышала, как Эмми прошептала: «Вот ведь поехавшая».

На видео я и впрямь выглядела как сумасшедшая.