В ту ночь, когда Стелла появилась на свет, я словно бы ощутила тайную сладость самой сути бытия. Помню, как подумала: что бы ни случилось и кем бы она ни стала, пусть даже серийной убийцей, я всегда буду ее любить. И что с того, что огонек в ней угас? Мою любовь это не поколеблет.

Баюкаю руку на коленях. Может, в ней уже началось воспаление, и если так, то я это заслужила. Нужно собраться, но сил почти не осталось. Откидываюсь на мягкие подушки дивана и накрываюсь шерстяным пледом. Я поклялась, что ради Стеллы пойду на все. Даже под поезд прыгну, если понадобится. Куда легче вот так мгновенно пожертвовать собой, чем наблюдать, как твой ребенок медленно превращается в чужого человека.

Тогда

12

По пути из заповедника Пит буквально сиял.

– Ник сказал, что попросит Эмми устроить девочкам встречу, чтобы они наигрались вдоволь, – сказал он, явно надеясь на то, что день рождения и все неприятные воспоминания о нем скоро забудутся. Он потрогал щетину на подбородке и усмехнулся: – Знаешь, а может, я и впрямь отпущу бороду.

Дома Пит с энтузиазмом заявил, что сам займется ужином.

– Нужно брокколи приготовить, – сказала я. – Стелле надо как можно скорее поесть.

– Нет-нет, – перебил он, шутливо пригрозив мне пальцем. – Шарлотта, дай другим о тебе позаботиться. Иди отдохни.

– Спасибо, дорогой, – ответила я.

Ник, изображавший монстра на детской площадке, наверняка считал, что его отцовские обязанности этим исчерпываются. Он постоянно репостил записи активистов движения за права мужчин. Сомневаюсь, что он вообще хоть раз в своей жизни готовил или мыл посуду, – и уж точно никогда не брал на себя и то и другое разом. Мне с Питом повезло – он на помощь не скупился, когда был дома.

Я растянулась на диване в гостиной. Стелла сидела за журнальным столиком и что-то писала в блокноте с забавным названием «Планы по захвату мира» – его подарила Дайан, мать Пита.

– Что ты там пишешь, солнышко? – спросила я.

– Это секрет, – ответила она, не поднимая головы.

Мне стало не по себе. Секрет? Неужели там то, что мне бы не понравилось? А может, она просто записывает мысли о нас с Питом. В этот момент муж объявил, что буррито готовы и можно идти ужинать.

Стелла сказала, что не голодна, и Пит, не колеблясь, отпустил ее в комнату. У меня не было сил возражать.

– Мне кажется, если мы дадим Стелле чуть больше свободы, ей будет проще общаться с людьми, – сказал Пит, пока я ковыряла буррито.

– В смысле?

– Взять хотя бы сегодняшний день. Ты ушла в уборную, потому что тебе стало плохо. Я болтал с Ником, а девочки остались сами по себе. И отлично поиграли вместе.

Буррито пахло на удивление неаппетитно – кошачьим кормом, – и я оставила попытки съесть хоть кусочек.

– Несколько дней назад ты хотел вести Стеллу к врачу, и вот прошел всего один удачный день – и ты уже говоришь, что ей просто нужно больше свободы!

Пит обеспокоенно посмотрел на меня.

– Заметь, я не критикую твои методы воспитания.

На пороге кухни появилась Стелла.

– Мамочка, можно мне в ванну?

– Но ты же купалась вчера, – удивленно напомнила я. Из-за Стеллиной нелюбви к горячей воде у нас не сложилось традиции ежедневных купаний.

Пит бросил на меня красноречивый взгляд, словно говоря: «Пора дать ей свободу».

– Я помою посуду, а ты набери ей ванну, – предложил он.

Зайдя в ванную, я закрыла дверь и включила горячую воду. Когда мы только переехали сюда, горячая вода очень быстро заканчивалась, так что приходилось наливать ее первой.