После еды меня стало клонить в сон. Мы сидели за кухонным столом, и в какой-то момент Ирина вдруг достала свою гобеленовую сумку и раскрыла ее: внутри лежали пестрые клубки пряжи.

– Я учить Стеллу вязать крючком, – объявила она. – В моя семья девочки учиться этому в три-четыре года. Уже очень поздно начинать.

– Очень любезно с вашей стороны, но, боюсь, это не для нее, – начала я с сомнением. Стелла не любила, когда ей указывали, что и как делать, она предпочитала идти своим путем. К моему удивлению, она, стряхнув с ладошек крошки назука, соскочила со стула и с любопытством заглянула в сумку.

– А что мы будем вязать?

– Что ты хотеть, – ответила Ирина, доставая из сумки крючки, только не пластмассовые, а металлические, словно из другой эпохи. – Давным-давно я учиться вязать с эти крючки, – рассказала она. – Они принадлежать маме мамы моей мамы.

Они вдвоем перешли в гостиную и устроились на диване. Стелла, вопреки моим опасениям, с поразительным вниманием впитывала новые знания.

Ритмично защелкали крючки, а в голове у меня эхом звучала фраза: «мама мамы моей мамы». Тошнота отступила, и самые обыденные ощущения вдруг стали необыкновенно приятными. Я поднялась в спальню и рухнула на кровать. Простыни показались как никогда мягкими, словно их постирали в речной воде и высушили на солнце.

Когда я проснулась, было уже 6:30 вечера. Меня охватила паника – я ведь еще даже не начала готовить ужин! Из кухни доносились приглушенные голоса Ирины и Стеллы и стук ножа по разделочной доске. Щелкнула газовая плита.

Я снова задремала. Разбудил меня чудесный аромат – насыщенный, пряный, такой, какого не купишь ни в одном парфюмерном магазине. Запах привел меня на кухню. Ирина стояла у плиты и что-то помешивала в чугунной кастрюле – ее подарили нам с Питом на свадьбу, но я ей ни разу не пользовалась.

– Гомгуш, – объявила Ирина. Ее щеки порозовели от жара плиты. – Особое праздничное рагу, – пояснила она.

Так вот откуда этот аромат!

– Простите, – начала я, – Стелла должна была предупредить, что мы не едим… – Тут я осеклась. Стелла накрывала на стол: раскладывала приборы и салфетки, сложенные в аккуратные треугольники. Я уловила запах мяты и, кажется, паприки – что-то удивительно знакомое, словно бы из детства, хотя в моем детстве таких кулинарных шедевров и в помине не было: Эдит могла разве что открыть консервы или пакеты с готовой едой. Кухня стала уютной, а окна запотели от жара. Что плохого случится, если Стелла разок попробует мясо? Это все-таки лучше, чем есть холодную картошку в одиночестве за закрытой дверью. На столе лежала ее первая работа – салфетка кремового цвета, уже наполовину готовая. Всего пару часов назад она начала учиться вязать, и вот…

– Потрясающе, – только и смогла сказать я.

– Начальная уровень, – уточнила Ирина. Стелла, похоже, не обиделась на это замечание, хотя привыкла к моим похвалам за любые достижения – даже просто за спуск с горки.

– Ирина говорит, я не выиграю конкурс семи красавиц, – сообщила Стелла, пока Ирина ставила кастрюлю на стол.

– Это такой конкурс красоты? – уточнила я в замешательстве.

– Вязания, – поправила Ирина. – Девочки стараться связать самый лучший чулки как можно быстро.

– А, вот как…

– А сейчас поесть, – велела Ирина. Стелла послушно села за стол, и я вдруг поймала себя на мысли, что она ест на кухне только в присутствии Ирины.