Пит ушел вниз, сказав, что ему нужно позвонить, а я сбросила грязные, влажные джинсы и свитер и скользнула под одеяло. Едва я устроилась в постели, как меня пронзила резкая боль. Схватки Брэкстона-Хикса, поняла я, ложные предвестники родов, вызванные стрессом. Если немного полежу и отдохну, все пройдет. И все же боль заставила меня задуматься о будущем. Сейчас я отдаю все силы, чтобы выяснить, чего хочет Бланка. А что я буду делать, когда придется кормить младенца, менять подгузники, не спать ночами? Нет, Бланка должна уйти. До рождения малыша. Только я совершенно не представляла, как ее прогнать.

31

– Я хочу свой дневник, – Стелла трясла меня, и ее дыхание обжигало мне лицо.

Я резко села. Было уже утро.

– Где папа? – спросила я.

– Готовит завтрак. Мне нужен дневник, – она указала на шкаф Пита.

– Я уже смотрела там, – ответила я, но все равно встала с кровати и открыла шкаф. Стелла молча указала на верхнюю полку, где лежал чемодан Пита. Я потянула его вниз. – Я и там проверила, – сказала я, но потом вспомнила про пакеты, в которые он складывал вещи во время поездок. Они аккуратно лежали в сетчатом кармане.

Дневник был спрятан в самом маленьком из пакетов. Я уже и забыла, что Стелла вела его в дешевом потрепанном блокноте. Я надеялась, что не обманулась в своих ожиданиях и найду в нем ответы.

– Можно? – спросила я, и она кивнула. Я раскрыла дневник наугад: меня встретил частокол непонятных символов. И правда похоже на армянский алфавит. Этими таинственными буквами были испещрены целые страницы, и мне предстояло как-то их расшифровать. Я поймала себя на том, что вывожу буквы на ковре пальцем: сначала t, затем u. Пропуск, а потом знак, напоминающий перевернутую m. Пять комбинаций причудливых символов – и все начиналось заново. Она повторяла одну и ту же фразу. Я открыла предыдущую страницу – та же картина. Пробежалась глазами по всему дневнику – везде один и тот же узор. Месяцами она без устали его переписывала.

– Что это значит? – прошептала я. Зачем писать одну и ту же фразу бесчисленное число раз – для себя?

– Стелла! – позвал Пит. – Шарлотта! Завтрак!

Я взяла ее за руку.

– Можно показать ему?

Стелла покачала головой.

– Хорошо, не буду показывать. Но можно хотя бы оставить блокнот себе?

Она опять покачала головой и приложила палец к губам.

Она не просто не хотела показывать дневник Питу. Она не хотела, чтобы он знал, что я его читала. Что бы ни замышляла Бланка, это касалось только нас двоих.

– Можно хотя бы его сфотографировать?

Она кивнула, я сделала снимок и спрятала дневник обратно в тайник. Потом поставила чемодан на полку – так, чтобы не было заметно, что его вообще брали.

Стелла пошла завтракать, а я схватила телефон, гадая, как бы перевести страницы дневника.

– Шарлотта? – Пит появился в дверях, и я мгновенно спрятала телефон под одеяло. Он поставил передо мной поднос, на котором была тарелка с овсянкой, усыпанной кусочками банана. – Я отвезу Стеллу к Лулу, а потом поеду в офис. Хочу, чтобы ты поела.

– Отлично! – я быстро съела овсянку, чтобы ему угодить, а потом поспешила в комнату Стеллы. Поторопила ее, чтобы она поскорее оделась и почистила зубы. Мне не терпелось остаться наедине с телефоном.

Как только за Питом и Стеллой захлопнулась дверь, я тут же открыла онлайн-переводчик. Я не могла набрать слова из дневника вручную, потому что таких символов не было на клавиатуре, но заметила кнопку с изображением и поняла, что могу загрузить фото.