Кэтрин выдавила улыбку:

– Ты мог бы не совершать безрассудных поступков, если бы постарался.

Сидни судорожно сглотнул и отвернулся.

– Тебе не понять. Искушения встречаются всюду. – Он снова в упор посмотрел на Кэтрин: – Так ты согласишься? Ты выйдешь за меня замуж?

Некоторое время Кэтрин молча смотрела на него. Сидни был тем же самым мужчиной, которого она всегда знала, тем самым, который в ее воображении в течение многих лет был ее мужем, – добрым, внимательным, превосходным поэтом. Он оставался ее другом, он был красив, аристократичен, всегда чисто выбрит и аккуратно причесан.

Но Кэтрин не могла себе представить, что он способен целовать ее так же страстно, как Алек, что от одного его слова у нее начнет гулко колотиться сердце. Не могла – и все.

Но разве это так плохо? С Сидни она не испытывала бы давящей боли, которая преследовала ее в течение последних двух дней, не было бы неопределенности, ею не овладевало бы внезапно по ночам томление и желание. Все было бы пристойно, покойно и мирно… и слишком скучно для Кэтрин.

Слова Алека звучали в ее ушах. Этот надменный негодяй завладел ее мыслями. Вы только посмотрите, что он сделал с ней! Он уничтожил Сидни для нее. Он сделал ее такой же гадкой, как и он сам, – стремящейся к наслаждению и не способной удовлетвориться спокойной жизнью. Он сделал ее нарушительницей светских правил.

Сидни продолжал смотреть на Кэтрин с выражением боли на лице.

– Твое молчание означает «нет»?

– Ты теперь не будешь счастлив со мной.

Хотя Кэтрин и была зла на Алека и пребывала в смятении, она тем не менее знала, что Сидни вовсе не тот человек, который ей нужен.

– Это он, да? Он настроил тебя против меня? – спросил Сидни. Кэтрин почувствовала, как он весь напрягся.

– Не совсем…

– Даже если ты теперь не хочешь выйти за меня, то по крайней мере выбери кого нибудь получше, чем этот Айверсли.

– Он вовсе не так плох, как ты считаешь.

– Он не приехал, чтобы отвезти тебя на вечер, разве не так?

– Мама сказала тебе, что его задержали дела в имении. Сидни презрительно фыркнул:

– Сказки! Очень сомневаюсь, что Айверсли вообще интересует его имение.

Кэтрин вспомнила о том, с каким чувством описывал Алек Эденмор, и отрицательно покачала головой:

– Думаю, ты ошибаешься.

– Почему ты его защищаешь? Кэтрин растерянно заморгала:

– Не знаю.

– Он где то болтается, неведомо чем занимается, нарушая свое обещание, а ты с этим миришься…

– О нет, я не стану с этим мириться, поверь мне! – Не будет никаких недомолвок, никаких отговорок и хитростей, иначе она пошлет его ко всем чертям. – Но я верю в его доброе начало.

Пока Кэтрин не произнесла эти слова, она не осознавала того, о чем говорила. Но именно так оно и было. Может, доброе начало таилось в Алеке где то глубоко, но оно, без сомнения, было в нем.

– Ты ошибаешься в нем, Кит. В лучшем случае Айверсли – шутник, способный поиздеваться над плохими поэтами. – Когда Кэтрин удивленно посмотрела на Сидни, он добавил: – Да да, я заметил все его насмешки во время чтения стихов. Именно так он вел себя в Харроу. Он ничего не воспринимает серьезно.

В то время как Сидни воспринимал все настолько серьезно, что не мог даже решиться на брак.

– А в худшем случае, – продолжил Сидни, – он двуличный тип и соблазнитель женщин.

– А откуда ты это знаешь?

– Ты должна узнать этот тип мужчин – они очаровательны, остроумны, знают приемы обольщения и полностью лишены моральных устоев.

– Иначе говоря, ты просто так считаешь.