Сидни надулся:

– Айверсли любил польстить горничным в Харроу, чтобы затем добиться от них поцелуя.

Кэтрин украдкой усмехнулась. Она легко представила себе, как шестнадцатилетний Алек шутит и флиртует с горничной, чтобы украсть поцелуй. Это очень похоже на него.

– Вероятно, он целовал многих девушек. Вряд ли какая нибудь из них могла устоять против чар Алека.

– Ты не слушаешь…

– Почему я должна слушать? Одно дело, если бы ты мог рассказать, как непорядочно он вел себя после приезда в Англию, а не этот вздор про те времена в Харроу… Господи, да такие вещи делает каждый мальчишка!

– Я не делал.

– Готова поспорить, что твой приятель Нейпир это проделывал. Он похож на людей этого сорта.

Сидни издал какой то странный хриплый смешок.

– Я могу твердо сказать тебе: Нейпир никогда в жизни не пытался поцеловать горничную.

– Ну, если ты так говоришь… Однако же все мальчишки ведут себя иногда глупо. Нельзя судить о характере человека по тем поступкам, которые он совершал, будучи подростком. – Тем более о человеке, который был отлучен от дома и отправлен за границу в разгар войны.

Внезапно Кэтрин осенило.

– Скажи, Сидни, что послужило причиной изгнания Алека из школы?

Сидни нахмурился:

– Его глупым приятелям взбрело в голову разыграть королевское окружение, если Айверсли сыграет роль принца Уэльского. Они зашли в гостиницу в соседнем городе и потребовали дорогой еды. Когда хозяин гостиницы выразил сомнения, они убежали, но хозяин сообщил об этом в Харроу и их всех засекли.

Кэтрин в изумлении уставилась на Сидни:

– И это тот ужасный проступок, за который его изгнали в Португалию?

– Не знаю насчет Португалии, но из Харроу его вышибли.

Кэтрин засмеялась. И не могла остановиться. Она строила различные догадки о возможных проступках или даже преступлениях Алека, но не могла и предположить, что все было настолько по детски глупо.

Сидни продолжал хмуриться.

– Это совсем не смешно. Разразился ужасный скандал. У всех ребят были неприятности, а отец Айверсли забрал его и пообещал, что дома его выпорет.

Кэтрин посерьезнела. Отец поступил гораздо суровее, если судить по грустному голосу Алека во время рассказа о своей матери.

Вальс закончился, Сидни взял Кэтрин под руку, чтобы увести с площадки.

– Обещай мне, что не примешь поспешных решений в отношении Айверсли, Кит.

Кэтрин сокрушенно вздохнула. Наступил тот самый момент, когда она должна сказать Сидни, что дала согласие выйти замуж за Алека. И какой будет реакция Сидни, она предвидела.

– Его сиятельство граф Айверсли! – возвестил вдруг дворецкий, перекрывая голосом гул толпы.

Кэтрин вздрогнула и, повернувшись, увидела мужчину, спускавшегося по лестнице. Он был нисколько не похож не только на графа, но и вообще на господина. Вместо вечернего костюма на Алеке был помятый сюртук оливкового цвета, брюки из оленьей кожи и запачканные грязью сапоги. Волосы всклокочены, на лице – многодневная щетина.

Такой явно неджентльменский облик мог где угодно стать предметом обсуждения, а уж на вечере элегантной леди Пьюрфой это должно было вызвать всеобщее неодобрение.

Не придавая этому ни малейшего значения, Алек шагнул в танцевальный зал, и выражение лица у него было такое, что предупреждало каждого о необходимости уйти с дороги. Когда наконец его взор остановился на Кэтрин, она внезапно почувствовала приступ страха. Может быть, другие этого не понимали, но она то видела, что Алек пребывал в ярости.

И, судя по направлению его взгляда, гнев был нацелен на нее.

Глава 19

Иногда повеса должен действовать, подчиняясь инстинкту.