– Приношу свои извинения. – Алек продолжал надвигаться на нее.

– Попытка поцеловать меня не извинение.

– Почему?

Алек взял Кэтрин за руку, но она ударила его ридикюлем, который неожиданно оказался увесистым для такой изящной на вид вещи.

– Ой! За что так? – воскликнул Алек.

– За то, что ты думаешь, будто сможешь укротить меня с помощью поцелуев. – Кэтрин сделала еще один шаг назад. – Не приближайся. Я хочу знать, почему ты приехал так поздно и почему не мог прислать записку!

Алек в раздражении потер ушибленную руку.

– Потому что к тому моменту, когда я понял, что мне потребуется гораздо больше времени для решения проблем, было уже поздно посылать записку.

– Для решения каких проблем? – спросила Кэтрин.

– Проблем, связанных с имением. Я ведь говорил тебе об этом.

– Конкретней! Что это за проблемы? Алек рассердился:

– Если ты думаешь, что я буду таким мужем, который сообщает жене о каждом своем чихе, то подумай еще раз о моем предложении.

– Ты вообще не будешь мужем, если не дашь ответы на кое какие мои вопросы.

Алек набрал в легкие побольше воздуха. Проклятие! Кэтрин дьявольски любопытна!

– Я вынужден был приехать в свое имение, чтобы обеспечить доставку культиваторов и плугов, которые нам необходимы для весеннего сева. Ну, теперь ты довольна?

– А почему не поручить это управляющему?

– Потому что я уволил проворовавшегося управляющего моего отца и ни мои арендаторы, ни местные торговцы не знают в достаточной степени нового управляющего и не могут ему доверять. – Алек вдруг смягчился. – Прости, что не объяснил тебе все это раньше, но мне и в голову не приходило, что управлять имением – твое хобби.

С вызовом скрестив руки на груди, Кэтрин спросила:

– И для того, чтобы обеспечить доставку, потребовалось два дня?

Алек с досады скрипнул зубами.

– Да, потребовалось. Торговец отказывался поставлять оборудование, и мне пришлось предпринять кое какие меры. Для этого я должен был остановиться в имении моего друга в Хартфордшире.

Алек уже готов был поздравить себя с тем, что рассказал Кэтрин все, при этом не покривив душой, но тут она спросила:

– А какие другие меры?

– Знаешь, у меня сейчас нет настроения обсуждать все детали, касающиеся моего имения, – проворчал Алек и снова сделал шаг навстречу Кэтрин. – После двух дней общения с упрямыми торговцами, недоверчивыми арендаторами и обеспокоенным управляющим мне хочется только одного – напомнить моей нареченной, за кого она согласилась выйти замуж.

Кэтрин сделала большие глаза и попятилась назад:

– Я не забыла… Я… я собиралась сказать ему…

– В то время как танцевала с Сидни. И прогуливалась, повиснув на его руке.

Кэтрин уперлась спиной в ствол апельсинового дерева. Держа наготове ридикюль в качестве орудия защиты, она угрожающе сверкнула глазами:

– Оставайся на месте, иначе я снова тебя стукну.

– Давай! – Алек протянул к ней руку. – Смелей!

Как только Кэтрин занесла вверх руку с ридикюлем, Алек легко выхватил его.

– Что ты в нем носишь? Пушечные ядра? – спросил он, удивившись тяжести вещицы.

На лице Кэтрин появилось тревожное выражение.

– Отдай мне!

Отрицательно покачав головой, Алек открыл ридикюль и увидел внутри книгу.

– Поэтические опусы твоего друга, я полагаю, – с недовольным видом проговорил он.

Вынув книгу, Алек подошел поближе к лампе и, прочитав заглавие, удивленно уставился на Кэтрин:

– Это Ловелас дал тебе?

Кэтрин поспешно помотала головой:

– Я… гм… она… принадлежала моему отцу.